Мажор по соседству - Айрин Лакс

меня кинула, тварь?! Вот что мне надо знать! — кричу. — Гадина. Все смылись. Кинули меня. И ты… С ними тоже! Так поступает только мразь… Знаешь, как мне было страшно?!

— Это не я! Меня попросили… Сказали, что ничего плохого не будет, а за тобой присмотрят.

— Кто?!

— Сказать не могу.

— Значит, прощай Айфон. Я все-таки больше за кирпичи. Они вон сколько лет стоят, и ничего! — запускаю руку.

— Чарский! — выпаливает Оля. — Это был Чарский!

Я разжимаю пальцы. Модненький телефон падает в дорожную пыль. Подруга, споткнувшись, летит за телефоном, хватает, трет его о свою одежду, чуть не облизывает. Трясется вся, смотреть противно.

Хватаю подругу за плечо.

— Что ты сказала? Кто это был?! Чарский? Уверена?

— Уверена, — кивает. — Он говорил, у вас с ним терки личные. Заявил, что ничего плохого не будет. А что было-то между вами? — уточняет Оля. — Я думала, вы вообще не общаетесь!

— Ничего такого, — отвечаю сухо.

Сердце будто лопнуло. Ничего в груди не осталось. Только осколки.

— Тась, ты только не обижайся, ладно? Чарский поклялся, что просто над тобой пошутит. Ты и сама розыгрыши любишь. Сколько раз нас всех разыгрывала.

— Разыгрывала, и что? — усмехаюсь. — Разве я когда-нибудь так по-злому шутила, а? Бросала своих в беде? Нет!

— Да никто тебя не бросил, — отрицает Оля.

Но голос подруги звучит все менее и менее уверенно, ко всему прочему она мне в глаза толком и не смотрит, все время по сторонам косит, разглядывает пейзажи деревенские, будто их сто лет не видела.

По ее поведению ясно, что подругу совесть кусает за живое место. Вину за собой чувствует, хоть и отрицает.

— Знаешь, как стремно, когда одна оказываешься? У меня и рюкзак пропал. Я даже сестре позвонить не могла! — продолжаю наседать. — Меня в тюрягу бросить могли…

Оля отступает, пятится назад шаг за шагом.

— Да брось! Не сгущай краски. Тась, будь п-п-проще.

— Проще?! — всплескиваю руками. — Я сейчас по-простому тебя носом в коровью лепешку ткну и есть заставлю. Так достаточно просто?! Подруга еще называется!

— Да что ты орешь?! Чарский же поклялся, что рядом будет, и все…

— Чарский, — киваю. — Ну-ну. А хорошо ли ты его знаешь, чтобы вот так ему на слово верить?

— Я просто…

— Просто он тебе что-то за это пообещал, да? Я видела, как ты с нашими шушукалась перед уходом. Ты всех уболтала улизнуть, а потом сама ушла. Последней. Какая ты гадина! Я с тобой больше не дружу.

— Да больно надо мне… Я тут вообще только на лето. Не хочу в деревне тухнуть! — задирает нос повыше.

— Вот и проваливай. Уходи.

— Уйду!

— Вали… Шкура.

Оля разворачивается, а потом ахает и поворачивается обратно.

— Что ты сказала?

— ШКУ-РА! — повторяю. — Кажется, я знаю, чего стоит наша многолетняя дружба. Ты, тварь, за бу-шный телефон продалась.

— Я такой телефон в жизни не куплю.

Подруге бы уйти по-хорошему. Но она мнется. По глазам вижу, что она рада бы уйти, но боится повернуться спиной. Боится моей мести. Знает, что я до конца дойду.

К тому же я ее личные секреты знаю. Растреплю, позора не оберется. Натравлю на нее деревенских парней, заклюют.

Поэтому она мнется и несмотря на жестокие слова, пытается исправить ситуацию.

— Тася, я же ничего плохого в виду не имела. Ну, пошутили над тобой, и ладно. Давай не будем ссориться?

Оля шагает ко мне, дрожа, смотря внимательно. Еще и под ноги умудряется смотреть. В особенности, на левую сторону дороги. Там с утра коровы прошлись, такую полосу за собой оставили.

Драться Оле со мной не стоит. Преимущество на моей стороне. Я хоть и маленькая, но та еще забияка.

— Мы просто пошутили! — подруга уже почти канючит.

Пошутили.

Хороша шутка…

Меня едва не изнасиловали, думаю с горечью.

Вот чем все обернулось!

— Все же хорошо, да? — подруга пытается меня обнять.

Я ухожу в сторону, отбиваю ее руки.

— Все было просто заебись. Иди, Оля.

— Тася, ты серьезно обиделась, что ли? На розыгрыш?

— Оля, просто иди, куда шла. Мне в другую сторону.

— А куда?

— Неважно. Мне теперь от тебя всегда в другую сторону!

* * *

Подруга еще что-то кричит мне вслед, но я ее уже не слушаю.

Иду, куда глаза глядят. Так уж вышло, что плетусь в том же направлении, в каком шла до этого. До есть в направлении к дому Чарских.

Едва не рыдая.

Все-таки это Стас Чарский.

Он все подстроил, подговорил подругу, телефоном ее подкупил. У него денег куры не клюют, одна тачка сломалась, на второй, еще покруче, чем первая, рассекает. Телефон новый для него купить — раз плюнуть.

Все ради того, чтобы отомстить дурехе, возомнившей себя черт знает кем.

Испорченные волосы он мне не простил.

Отомстил…

Может быть, и с Ладыгиным он договорился заранее?

Чтобы один меня до полусмерти запугал, а этот явился и спас меня, договорившись получить награду.

Я же сама и иду к нему, за поцелуями. Вот только этот гад на одних поцелуях, думаю, решил не остановиться.

В постель меня затащит. Может и видео снять тайком, потом выложит в сеть.

Прославит на всю страну. Родителям — позор и сердечный приступ, а мне навсегда — позорное клеймо шлюхи.

И как тут быть?!

Еще и должна ему, и велик мой в заложниках у него!

Понимаю, что вот-вот разревусь.

До дома Чарских всего метров тридцать, а я стою в тени большого дерева и впервые не знаю, как поступить…

Должна ли я долг отдавать? Или не должна?

Как сложно-то…

— Таисия, а я тебе жду… — раздается за спиной полный радости голос Стаса.

Рад он.

Конечно.

Добыча сама пришла.

Сердце подскакивает к горлу. Не знаю, что делать.

Шаги за моей спиной.

Каждый его шаг подталкивает меня в пропасть…

Глава 24

Таисия

Что же ему ответить?

Застываю.

Мурашки бегут табуном по спине вверх и вниз. Едва держусь на ногах.

Сожаление и возмущение борются друг с другом. Неизвестно, чего больше. Дополнительные нотки злости добавляют темных искорок в коктейль эмоций.

Так много мыслей и чувств, кажется, я сейчас… лопну! Просто лопну. На клочки меня разорвет!

— Привет! — плеча касаются пальцы Стаса.

Он наклоняется, опаляет дыханием мое ушко, пальцы скользят по плечам вверх и вниз, рисуя затейливые круги.

— Я свободен весь вечер. Надеюсь, и ты — тоже. Я хочу украсть тебя на весь вечер.

В его голосе чувствуется соблазн и будоражащее желание.

Поневоле глаза прикрываются на миг, ресницы дрожат.

Он меня околдовал, что ли?!

Не