Искусство любить Пышку - Анна Есина

— Шлейф номер 17! — заголосила директор, отыскав на приборной панели лампочку, которая пестрила ярким красным цветом.

Я тут же приникла к листку с расшифровкой сигналов и в панике заверещала:

— Первый этаж, кабинет сто пять.

Мы переглянулись с Ольгой Ивановной и хором ужаснулись:

— Это же началка!

Летели к младшим классам, как на пожар. А, точно, он самый и приключился. Я на бегу достала мобильный и собралась бодро отрапортовать адрес гимназии, когда наше взвинченное трио ворвалось в «горящий» класс и застало внутри первозданную пустоту. Ни следов задымления, ни бушующего пламени.

А по коридорам уже неслись людские толпы, дети оживлённо переговаривались, учителя командовали, перекрикивая систему оповещения.

Максим первым разглядел мигающий алым глазком датчик дыма, деловито подставил детский стол, залез на него и потянулся рукой к потолку.

— Максим Владимирович, возьмите стул, так не дотянетесь, — посоветовала Ольга Ивановна.

А я кинулась придержать ножки, чтобы тренер геройски не свалился с шаткой конструкции. Быстро поняла, что так вряд ли справлюсь, надавила обеими руками на сиденье и навалилась всем телом. Сама вытягивала шею, чтобы рассмотреть, что делает Максим. Он откручивал неисправный датчик. Что ж, это...

И тут мой взгляд упал на... Правильно, его ширинку. Мы ведь находились в классе для начального звена. Столы, как и стулья, здесь низкие, рассчитанные на детей ростом до полутора метров. Поэтому моя голова очутилась на одном уровне с мужским пахом, а дыхание, ставшее неожиданно тяжёлым и поверхностным, ложилось прямо на его брюки. И под тканью отчётливо проступала выпуклость таких размеров, что мне захотелось зажмуриться.

— Олеся Игоревна, отключайте сигнализацию, — послышалось за спиной распоряжение директора. — Да, ложная тревога. По всей видимости, неисправный датчик. Позвоните в экстренные службы и на пульт диспетчера, пускай фиксируют отмену вызова.

«Точно, ложная тревога», — билась в голове отчаянная мысль, пока я пялилась на пряжку ремня и на полоску матовой кожи, что виднелась над поясом.

Те самые волоски на низу живота, которые были запечатлены на фото, теперь маячили перед глазами. И вдруг разом исчезли — это футболка опустилась на место, когда Макс опустил руки и грациозно спрыгнул сразу на пол.

Интересно, он заметил, что я таращилась на него?

Отпустила злосчастный стул и пробовала удержаться от того, чтобы не поднести ладони к объятым жаром щекам. Судя по габаритам, под брюками у него явно не стеклорез и даже не скромная отвёртка. Как бы точнее вырвать впечатления? О, верняк: газовый ключ, нет, скорее даже болторез. Короче, вы поняли аналогию. Дубина, которой впору арматурины заколачивать.

Максим, как ни в чём не бывало, прошёлся пальцами по снятой с датчика крышке, выскреб несколько пушистых комочков пыли, выдул остатки и с самодовольством обратился к директору:

— Запылился, наверное. Мне вернуть его на место или полностью замените датчик?

— Верните, если не затруднит. Вдруг заработает. Всё равно заменить нечем. Этим другие службы занимаются.

Мне опять пришлось страховать тренера. Только не любоваться же его битой во второй раз? Поэтому я развернулась. Неловко. По тупому. И всей щекой прижалась к этой самой штуковине.

Макс пошатнулся. Я отпрянула, как ошпаренная, но рук с сиденья не убрала. И отчётливо расслышала, как он там наверху чертыхнулся сквозь зубы.

Что прикажете делать? Согласиться тесно взаимодействовать вот с этим докучливым озабоченным качком? Прекрасная перспектива.

Глава 10

Максим

Не для протокола заявляю: я чертовски хочу эту спесивую учительницу. Вчера, когда она вначале размахивала шашкой у меня над головой и пыжилась разнести в пух и прах мой проект (к слову, дебильный и непродуманный, потому как его изобрела корыстная часть меня, а вовсе не внутренний педагог), я ещё мог смириться с отказом, но потом... Да она тёрлась об меня, будто кошка! Дышала прямо в пах, а после прижималась к нему щекой. Нарочно? Нечаянно? Пофиг.

В смысле, теперь уже всё равно. Хочу и всё тут. Замкнуло на ней одного моего приятеля. Голодного и весьма прожорливого.

Поэтому первым делом с утра несусь в гимназию. Подмышкой папка с бумагами, на роже улыбка мартовского кота на стероидах. В груди бубухает паровым молотом.

Услужливая директриса выделила нам отдельный кабинет для совещаний, и меня подгоняет в спину идея уединиться с Алёнкой. Да, она будет брыкаться и кусаться. Глупышке невдомёк, что я люблю пожёстче.

Первый взгляд обнадёживает. Колючка сидит за столом, скрестив руки, смотрит настороженно и чуть насмешливо.

— Доброе утро. — Хватаю стул, перетаскиваю его к злой училке и плюхаюсь рядом.

— Доброе, — цедит сквозь зубы.

Я беспечно раскладываю на столе распечатки и протягиваю ей черновик плана занятий. Сырой, непроработанный и откровенно халтурный.

— Алёна, — катаю на языке её имя как карамельку, — давайте проработаем детали интеграции. Как именно вписать наши активности в учебный график без перегрузки. Предлагаю начать с восьмых классов как пилотной группы.

— Давайте сразу по делу, Максим Владимирович, — ершится моя зазноба. — Никаких вторжений в основное расписание. Только внеурочная деятельность и физкультура. И без этих ваших громких лозунгов про «революцию в образовании»!

— Согласен. Вот вариант мастер-класса «Физика в движении» — 45 минут раз в две недели. Проводим на уроке физкультуры. Тренер объясняет законы механики через упражнения, учитель физики даёт теоретическую рамку.

У неё явно заготовлено три сотни возражений.

— Урок физкультуры — не кабинет физики, Максим Владимирович! Вы что, всерьёз думаете, что дети будут слушать про законы механики, пока потеют на турниках? Это абсурд!

А у меня припасены мягкие интонации, чарующие улыбки и безмятежность.

— Делим зал на зоны. В первой даём детям теорию: учитель у доски или интерактивной панели показывает формулы. Вторую зону отводим для практики: тренер демонстрирует, как закон сохранения импульса работает при прыжке в длину. Третью можем назвать экспериментальной: ученики замеряют дистанцию, рассчитывают скорость.

— О, конечно! — В ход идёт её язвительность. Я залипаю на поджатые губы и напрочь теряю суть сказанного. — Дети замеряют дистанцию, а потом спотыкаются о рулетку и ломают ноги. Вы хоть представляете, какой хаос начнётся в зале? И кто будет отвечать, если кто-то получит травму из-за вашего «эксперимента»?

Замечаю, что сегодня на ней другая одежда. Не старушечье платье в пол, а весьма женственные блузка и юбка. Первая расстёгнута на две верхних пуговицы, вторая облегает бёдра и даёт обзор на коленки. Пялюсь под стол и сглатываю слюну.

—