Будь со мной - Габриэль Сэндс

У меня было ощущение, что ее суета вокруг меня понравится мне гораздо больше.

— Ты хорошо справилась, — сказал я, взяв в руки маленький тюбик, лежавший на ее столе.

Это был ее блеск для губ.

Ягодный.

Тот самый, который придавал ее рту такой глубокий, чертовски приятный оттенок красного.

Она выхватила его у меня из рук.

— А твой брат будет на вечеринке?

Мой брат?

— Какой?

— Козимо.

Почему она спрашивает о нем?

Подождите.

Я откинулся на спинку кресла, слегка наклонив голову, чтобы понять ее.

Мия Моралес не была эгоисткой. Все, что я узнал о ней, говорило об обратном. Так что же было более вероятным — то, что она взялась за эту работу, чтобы спасти свой бизнес?

Или чтобы спасти кого-то другого?

— Почему ты хочешь знать о моем брате?

Она подвинулась на своем месте.

— Он женится на моей лучшей подруге. Разве удивительно, что я интересуюсь им?

Вот оно что. Она беспокоилась о Фабиане.

Пока что Кос был дерьмовым женихом, и я был уверена, что Мия слышала об этом от Фаби на прошлой неделе. После того как она наконец узнала правду о своей подруге. После того как она вломилась на вечеринку, на которой ей не следовало быть.

И теперь она влезает к ней, пытаясь защитить ее.

Да чтоб меня. У этой девушки комплекс спасителя.

Я провел ладонью по губам. Я могу это использовать.

— Хорошо, — легко согласился я. — Я расскажу тебе о нем. Но это вопрос на вопрос. Один от тебя, другой от меня.

Ее брови нахмурились.

— Хорошо.

Я улыбнулся. Она так жаждала информации, так отчаянно хотела узнать, не впадает ли ее лучшая подруга в кошмар. Она даже не пыталась это скрыть.

Ее горло не выдержало следующих слов.

— Он собирается причинить ей боль?

Я выдержал ее взгляд.

— Нет, потому что он не обижает женщин. — Я сделал паузу. — По крайней мере, не физически.

Она уставилась на меня, ожидая, что я скажу еще. Но я не сказал. Я никогда не говорил больше, чем нужно.

Теперь настала моя очередь.

— В чем истинная причина того, что твой отец так одержим моей семьей?

Ее губы — эти мягкие, покрытые ягодами губы — сжались в тонкую линию.

— Ты что, не смотрел ни одного его митинга? Твоя семья — причина смерти моего дяди.

— Да, я знаю. Попал в перестрелку чертов век назад.

— Скорее тридцать лет, — поправила она.

— Еще до того, как кто-то из нас родился. Твой отец действительно умеет держать обиду, да?

— Ему нужна только справедливость.

— Он был достаточно счастлив, живя без нее больше половины своей жизни. Ты знаешь, что должно быть что-то еще.

Она выглядела смущенной.

— Что-то еще? Я не знаю, что ты имеешь в виду.

Это была ложь? Я проследил за выражением ее лица, ожидая, что она скажет — блеснет взглядом, дрогнет пальцами.

Ничего.

— Ты действительно...

— Я ответила на твой вопрос, — сказала она, прервав меня.

— Отлично. Твоя очередь.

— Нет. Достаточно. — Оттолкнувшись от стола, она покраснела. — Я больше не хочу играть в эту игру.

Она была взволнована. Почему? Потому что она что-то скрывала? Или потому, что ей не нравилось подчиняться?

Эта девушка хотела помочь Фаби, а также защитить своего отца.

Она была так чертовски занята, пытаясь быть всем для всех, что в это время позволяла своему бизнесу рушиться.

Если бы это не было полностью самовнушением и если бы у меня было сердце, я бы, возможно, посочувствовал ей.

Но вместо этого я нахмурил брови.

— Что теперь?

Она взяла несколько вешалок с металлической стойки.

— Мне нужно, чтобы ты примерил их, чтобы я могла проверить посадку. Потом я сниму с тебя мерки для переделок.

Я начал расстегивать пуговицы на рубашке.

Ее глаза расширились.

— Что ты делаешь?

— Переодеваюсь.

Она практически швырнула в меня одежду, ее руки взлетели вверх, чтобы закрыть ей обзор.

— Не здесь! Иди в заднюю комнату.

Она жестом указала на отгороженную занавеской зону сзади, где я прятался в прошлый раз.

— А если мне понадобится помощь? — спросил я, вставая.

Ее глаза вспыхнули.

— Ты способен надеть брюки без посторонней помощи, я полагаю?

Я пожал плечами и подошел ближе.

— Если надо. Но мы оба знаем, что будет веселее, если ты поможешь.

— Этого не будет, — пробормотала она и обошла меня, задев плечом.

Я усмехнулся. Слишком легко было вывести ее из себя.

Темные брюки наделись без проблем.

А вот с рубашкой дело обстояло иначе. Я просунул руки в рукава. Ткань обтянула меня, как термоусадочная пленка, и я снял ее.

— Рубашка слишком мала, — воскликнул я, выходя из раздевалки и держа ее на указательном пальце. — Есть другая?

Она облокотилась на стол, набирая что-то на телефоне. Ее взгляд поднялся, расширился и так же быстро метнулся в сторону.

— Дай-ка я проверю.

Она бросилась к вешалке с одеждой.

Я провел рукой по татуировке на шее, наслаждаясь тем, как чертовски взволнованно она выглядит. Она подошла ко мне с другой рубашкой, явно стараясь не смотреть на мою голую грудь. Может, она боялась, что я заворожу ее своим прессом?

Я имею в виду, честно. Такое уже случалось.

— Вот, — сказала она, протягивая мне рубашку.

Я взял ее.

— Спасибо.

Ее взгляд остановился на моей ушибленной руке.

— Что случилось? — спросила она, сведя брови.

Я просунул руки в рукава.

— Ничего.

Мия не двигалась, просто стояла и смотрела, как я начинаю застегивать пуговицы.

— Похоже, болит.

— Просто немного неприятно.

Я сгибал руку, борясь с болью, пока возился с пуговицей.

Она нахмурилась.

— Вот, дай мне.

Она подошла ближе и быстро расстегнула пуговицы, время от времени касаясь кончиками пальцев моей кожи через ткань.

От этих легких прикосновений искры посыпались вниз, к моему члену.

Это было нелепо. Что, блядь, со мной происходит?

На самом деле Мия была не в моем вкусе. Я не гонялся за хорошими девочками и не заводился от идеи заманить их в свой мир. Женщины были либо частью работы, либо перепихом на одну ночь, чтобы развеяться.

Мия была просто еще одной работой.

И все же моя реакция на нее выбивала меня из колеи.

— Я понял, — сказал я грубым голосом, пытаясь оттолкнуть ее руки.

Она проигнорировала меня, ее упрямые пальцы продолжали свою работу.

Господи. Она просто не могла сдержаться. Она даже пыталась спасти меня.

— Что происходит, когда ты перестаешь спасать людей вокруг себя? — спросил я, наблюдая за тем, как она хмурится, подрагивая уголками губ.

Она заколебалась.

— Я не знаю, что ты имеешь в виду.