Будь со мной - Габриэль Сэндс

Я приготовила нам завтрак, и мы молча ели за обеденным столом.

— Ты уверена, что не хочешь еще яичницу? — Я пододвинул тарелку к Арис. — Они вкусные, правда?

Она сидела напротив меня, кутаясь в халат, который я купила ей на Рождество в прошлом году — один из немногих моих подарков, который, похоже, ей действительно нравился.

— Я наелась.

— Ты почти ничего не ела.

— Мия, мне не нужно, чтобы ты следила за моим питанием. Я сказала, что сыта. — Она отодвинула тарелку. — Возьми мой iPad из спальни. Я хочу проверить свою почту.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки. Я все еще не знала, как справляться с ее плохим настроением. Из-за нее я снова чувствовала себя маленькой девочкой. Маленькой девочкой, которая втайне задавалась вопросом, не отправили ли ее папа и мачеха в интернат, потому что она сделала что-то не так.

Когда она становилась такой, мне казалось, что я тону в чувстве вины.

В том, что с ней случилось, не было моей вины. Я знала это. Но это никогда не мешало мне чувствовать, что я ей что-то должна.

Они с моим отцом поженились через два года после смерти мамы. Они сразу же начали пытаться завести ребенка, но ничего не вышло. Через год они прибегли к ЭКО.

Примерно в это же время отец усадил меня за стол и сказал, что меня отправляют за границу.

Он никогда не говорил об этом прямо, но я знаю, что отчасти это было связано с моей мачехой. Мой отец работал допоздна, поэтому именно она занималась воспитанием. Именно она отвозила меня на занятия после уроков. Она заполнила пространство, которое оставила после себя моя мама.

Но мы никогда не сближались. Она не была жестокой, но у меня всегда было ощущение, что она больше терпит мое присутствие, чем наслаждается им.

Отправка в Швейцарию только укрепила это чувство.

ЭКО закончилось много лет спустя, когда у нее случился инсульт, спровоцированный, очевидно, годами гормонального лечения. Я заканчивала школу, когда это случилось. Мой отец пропустил мой выпускной. Я не винила его.

После этого он попросил меня вернуться в Нью-Йорк, чтобы поступить в колледж, вместо того чтобы ехать в Милан, где меня приняли в Институт Марангони. Он сказал, что ему пригодится моя помощь в уходе за ней.

Я согласилась без колебаний. Кроме того, я поступила на программу FIT по стилистике одежды в Нью-Йорке, так что я могла продолжать реализовывать свои карьерные цели, находясь ближе к ним.

Часть меня надеялась, что это позволит нам сблизиться. Мы втроем почувствуем себя настоящей семьей.

— Мия? — Ее резкий голос прорвался сквозь мои мысли. — Ты меня слышала?

Я встретилась с ее темно-карими глазами.

— Прости. Я схожу за ним, Арис.

В спальне ее iPad стоял на тумбочке рядом с фотографией в рамке, на которой были изображены она и мой отец. Она была сделана до инсульта, когда она еще была полна оптимизма, что у них с папой будет большая семья, о которой они мечтали.

Но этого так и не случилось.

Я была их единственной дочерью. И в их комнате не было моих фотографий.

Да ладно. Тебе не кажется, что ты слишком много об этом думаешь?

Я надула губы и взяла iPad.

В столовой Арис все еще сидела в той же позе, рассеянно постукивая пальцами по столу. Я протянула ей планшет.

— Ты знаешь, во сколько твой отец будет дома? — спросила она.

Я проверил свои часы.

— Должен быть с минуты на минуту.

Я надеялась, что он не опоздает. У меня были планы.

Фаби, Нина и Зо уже ехали за мной. Это были выходные Дня труда, и мы собирались провести их в Хэмптоне. У мамы Фаби там был шикарный дом, а так как она на лето уехала в Италию, он пустовал. Фаби предложила воспользоваться этим — устроить девичий уик-энд, пока осень еще не наступила.

Весь год у меня не было возможности отдохнуть. Мне это было необходимо.

Более того, мне нужно было поговорить с Фаби о ее помолвке.

Оценка Козимо, данная Ромоло, лишь слегка успокаивала. Я не знала, могу ли я доверять ему в том, что он расскажет мне правду о своем брате.

Мне начинало казаться, что я влипла по уши.

Еще до того, как он появился в моей студии три дня назад, я начала сомневаться.

О чем я думала?

Я не подхожу для Ромоло Ферраро, и я это знала. Именно поэтому я прекратила наш допрос, даже не начав его. Я боялась, что сорвусь. Боялась сказать что-то, чего не следовало.

Тем более что одно его присутствие заставляло меня чувствовать себя чертовски напряженно.

— Разве ты не говорила, что у тебя есть планы на эти выходные? — спросила моя мачеха.

— Да, я просто жду, когда папа приедет, прежде чем уехать.

— Тебе не нужно ждать. Мне не нужно, чтобы ты меня контролировала.

— Арис… — Я замешкалась, не зная, что сказать.

Она поджала губы и постучала пальцами по своему iPad с едва сдерживаемым разочарованием.

Я знала, что это не личное. Она просто пыталась удержать ту толику контроля, которая у нее осталась.

По крайней мере, так я говорила себе.

Тихо выдохнув, я встала и начала убирать со стола. Как раз в тот момент, когда я закончила, раздался звук отпираемой входной двери.

Отец улыбнулся мне, когда я появилась в коридоре с сумкой для выходных, перекинутой через плечо.

— Мия, вот ты где. — Он поцеловал меня в щеку. — Как прошел завтрак?

— Хорошо. Мы скучали по тебе.

— Мне жаль, что я не мог быть здесь. — Его взгляд упал на мою сумку. — Слушай, кое-что произошло. Дженни как раз собиралась тебе позвонить.

Я замерла. Звонок от Дженни редко был хорошей новостью, особенно когда я забронировала выходные.

— Что случилось?

— Похоже, мое расписание изменилось. — Он пролистал свой телефон. — Я должен встретиться с спонсором в ее доме на Фингерских озерах.

Я нахмурилась.

— Это далеко ехать.

— Это значит, что я не вернусь сюда сегодня вечером. Скорее всего, не раньше завтрашнего полудня. — Его взгляд смягчился, когда он перевел его на меня. — Это долгое время для Арис, чтобы быть здесь одной.

Мой желудок опустился.

— Папа, у меня уже есть планы.

— Я знаю, солнышко. Мне очень жаль.

— Кто спонсор?

— Старый знакомый из колледжа. Ты его не знаешь.

Это показалось мне странным. Я знала всех основных партнеров моего отца. Я присутствовала на бесчисленных ужинах и мероприятиях,