Девочка бандита - Дана Блэк

Но застукать нас некому, хозяин дома сейчас лежит связанный на полу в столовой.

Лязгнула железная калитка.

Кто-то вошел в сад.

Переглянулись.

И Хаз молча, бесшумно двинулся к окну, я за ним.

Он отдернул в сторону штору, сощурился.

По саду, проваливаясь в сугробы, к дому прется грузная мужская фигура. Рассеянно проследила за ним. И когда человек ступил в полосу света — я охнула в ладошку.

На мужчине полицейская форма.

— Ш-ш, — бросил мне Хаз.

Прижала обе ладони ко рту.

Полиция.

Здесь, в поселке.

Кто-то смог с ними связаться? Но почему он сюда идет, к дяде Валере? Еще и один, и нет у него за спиной вооруженного отряда.

Боже.

Его тут сейчас убьют.

Полицейский поднялся на крыльцо. В повисшей тишине мы услышали, как он громко потоптался там, стряхивая с ботинок снег.

А после на весь дом затренькал звонок.

Вздрогнула, меня почти оглушило.

— Тихо.

Пальцы Хаза сжались на моем локте.

— Не вздумай рот открыть, Надя.

Мог и не предупреждать, я не сумасшедшая, у родителей полный коттедж заложников, и там мои сестры.

Я теперь слова не скажу без разрешения.

Замерла в ожидании.

В дверь позвонили еще раз.

А потом…

Мы не закрылись, в звенящей тишине слышно стало, как створка хлопнула под порывом ветра.

И мужской голос гаркнул:

— Хозяева!

Пальцы Хаза крепче сжались на моем локте. Подняла голову и громко сглотнула — такие черные у него стали глаза.

— Не надо, — шепнула, когда другой рукой он достал из-за пояса пистолет.

— Есть кто дома? — снова крикнул полицейский.

Нил двинулся к выходу из кабинета, потащил меня за собой. У дверей остановился. И вдруг рывком сдернул с меня папину куртку, на пол ее швырнул и пнул в сторону.

Я осталась дрожать в своем тонком праздничном платье. Нил уставился в приоткрытую дверь в коридор. Еле слышно сказал.

— У тебя одна попытка, куколка. Или я ему мозги вынесу.

Господи.

Так, как этим вечером я за всю жизнь не боялась, не сходила с ума, в крови столько адреналина, что меня подбрасывает на месте.

Шаги полицейского приблизились.

И я резко высунула голову из кабинета, как в ледяную воду нырнула.

— Здрасьте.

Полицейский опешил. Попятился. Нахмурился. И выругался под нос.

— Девушка. Напугали. Разве можно. Как черт из табакерки. Вы здесь живете?

— Да, а что?

— А почему дверь входная открыта?

— Забыла запереть, наверное.

— Родители где?

— Папа еще утром уехал в гости, — голос дрожит, я пытаюсь взять себя в руки. Спиной ощущаю присутствие Хаза позади меня и от волнения тараторю. — Я тут разбираю его кейсы, он врач. Набор лекарств складываю по аптечкам. Занятие не сильно интересное. Лучше бы в клуб съездила с девчонками. Но кто-то должен это делать. Люди во все времена болели. И будут болеть. Но я бы потанцевала, все равно. Когда еще, если не в молодости? Когда мне сорок лет будет?

— Ваши документы, — потребовал полицейский с постным лицом выслушав о моих бедах.

— А что случилось? — пальцами вцепилась в створку.

— Преступник сбежал из колонии. Новости что ли не смотрите? — он важно выпятил вперед круглый живот. — Машину его видели. На трассе камеры засняли. Дорога ведет в ваш поселок. Обходим все дома.

— Ужас… — покачала головой и едва не вскрикнула, когда на спину, между лопаток, легла горячая и сухая мужская ладонь. Пальцы Хаза медленно спустились по позвоночнику вниз. Я с трудом сосредоточилась на красном лице полицейского. — Так ведь снежные заносы, буря. Вряд ли этот бандит сюда добрался, — говорю и чувствую, как этот самый бандит меня лапает. — У нас тихий поселок. Вообще, ничего не происходит. Скука. Это в городе клубы, развлечения. А тут…

— Документы покажите, — перебил полицейский.

— Так… в машине остались, а папа уехал еще с утра, — повторила. — И дозвониться не могу, связь пропадает. Подруги ждут, сессию закрыли, праздновать надо. А я тут застряла с этими кейсами. Запах, как в больнице, уже голова кружится.

У полицейского тоже голова закружилась от моей болтовни, он выставил ладони вперед, жестом останавливая этот поток жалоб от безголовой девчонки, у которой на уме одни клубы.

— Запираться не забывайте, — сказал он на прощание, удаляясь по коридору к выходу.

Дождалась, когда в холле хлопнет дверь.

И шумно выдохнула, смахнула со лба выступивший холодный пот.

— Ты меня радуешь, куколка, — негромко, скупо похвалил Хаз. Шлепнул меня пониже спины. И двинулся к окну, снова отдернул штору.

— Если полицейские пойдут в наш дом? — во мне всё бурлит, лицо горит и во рту пересохло.

— Вадим разберется, — уверенно отозвался Хаз, глядя на улицу.

Вадим разберется.

Да, вот только возвращаться нам сейчас нельзя.

Что тогда делать?

Хаз постоял еще, дожидаясь, когда полицейский перейдет к соседнему коттеджу.

Развернулся.

И окинул меня тяжелым взглядом.

— Что стоим, Надя? Платье снимай. На ближайшие полчаса ты моя.

Глава 23

Девчонка мнётся.

Бесит.

Я, блдь, ей много времени давал. Шел на уступки, пока она постоянно ресницами хлопала. Бред несла, хрень сплошную творила. Ждал.

Терпение лопнуло.

— Снимай платье, Надя. Либо я его нахрен порву, домой будешь в одной куртке возвращаться.

Я не шутил.

Сейчас я хочу расслабиться и получить то, что девчонка обещала. А её игры в недотрогу — не вовремя совсем. Недотроги так быстро себя не продают, без проблем выторговав положение получше. По горло проблем хватает, не до того.

Сегодня всё не по плану пошло. С самого начала, ошибка на ошибке. Братья должны были ждать меня в условленном месте, другого водилу ждал возле колонии. А приперся Вадим, который хотел всё проконтролировать.

Закончилось всё перестрелкой, блдь. Лёва — ранен, черт знает как пройдёт эта ночь для него. Вадим — в розыске, вся его карьера в тартарары полетела. Потому что не смогли меня послушать.

Ввязались.

Друг за друга в пекло — это про нас с ними. Обычно я вытаскивал, ответственность нёс за младших. Готов был пулю словить за любого из них, а они впервые в разборки ввязались из-за меня.

И пулю Лёва словил.

А я, вместо того, чтобы лекарства нести к брату, здесь застрял.

Пока мент не свалит.

А Надя — моё терпение испытывает.

— Хаз... - тянет неуверенно, губу кусает. — Что ты...

— Шмотки нахрен, куколка. На эту ночь ты моя, Надя. Если я что-то говорю, то ты делаешь. Без истерик, вопросов, нытья. Это понятно?

— Да.

Кивнула.

Пальчиками тонкими потянула бретельки платья, приспустила.

Сильнее кровь раздразнила.

Давно