Рыжий-бесстыжий - Наталья Александровна Буланова

Я тут же нашла дыру в рассказе:

— Тогда зачем приложение?

— Чтобы помочь встретиться с той, которая наиболее подходит. Истинность может выстрелить на разных процентах. Приложение позволяет расширить горизонт поиска, ведь не всегда повезет встретить истинную на улице, ядрен батон.

— И ты говоришь, что мы истинные, да?

— Да, ядрен батон.

— И что показывает «Доборотень»?

Арс нажал на приложение, а потом вдруг дернулся и убрал телефон в карман:

— Там неправильно показывает. Ты же не со своего телефона заполнила. Не свою учетку подключила, ядрен батон.

— Откуда ты знаешь, что я использовала чужую учетку?

Такая осведомленность пугала. Тем более Арсений поморщился так, словно не хотел посвящать меня в подробности.

* * *

Арсений

Все шло не так. Абсолютно все.

Мне хотелось сгрызть лес, наглого тигра и отца ребенка моей истинной. Хотелось вырвать пустырник и сожрать его с корнем, тонны три, не меньше. В конце-концов, хотелось орать.

Судьба словно проверяла мою выдержку. А ее у меня, между прочим, даже щепотки не наберется. Я же сам импульс, сама энергия, а тут такие проверки на прочность.

Тигра хотелось зажарить, но пришлось оставить в живых из-за Василисы. Едва успел выяснить, что Казимира бесит сам факт моего существования. Его мамаша всегда ставила ему в пример, почему-то, меня. Вот только почему — только лисий бог знает.

Честно говоря, не ожидал такого услышать. Да, я никогда не сижу без дела. Да, меня хватает и блог вести, и открывать закрывать магазины, и гонять на своем бегемоте, и, иногда, кланы спасать. Но я известен своей безбашенной репутацией. Хорошие мамы от меня своих дочек прячут, как только почуют запах медолиса в радиусе пяти километров.

А тут меня ставят в пример? Почему? Я совсем не идеальный сын, член клана и друг. Да, могу делать деньги. С другой стороны, со вкусом их просаживаю в неудачные проекты, так что постоянно катаюсь на денежных волнах.

Так что на упрек тигра, что я тот самый СМП (сын маминой подруги), мне даже не нашлось что ответить. Тут еще и Василиса вошла на кухню ресторана, так что пришлось отпускать тигра с плиты.

Когда же мы с истинной, наконец, остались вдвоем, у нее начался токсикоз.

Вот и получилось, что первым подарком — кораблем с парусом я прикрывал драку, а вместе шикарного сюрприза отпаивал лимонным чаем свою милашку. Теперь вместо свидания надо везти Василису к кошачьим, чтобы не переживала о подруге, и попутно объяснять, что такое истинность и почему меня не надо бояться.

А ведь у моих родителей таких проблем не было. Оба сверхи, оба сразу поняли, как крепко влипли. Здесь же я не знал, с какой стороны подступиться. Еще и обманутые ожидания мешали!

Мы занимались всем, чем угодно, кроме друг друга, как положено истинной паре. Между нами было море непонимания. А еще я едва боролся со своими эмоциями.

Когда я раньше думал о будущей паре, то был уверен, что с первого взгляда весь мир прекратит для нас существовать. Рисовал в своем воображении, что у истинной почти не будет опыта отношений, и я начну открывать ей двери в новый мир. И я никак не ожидал, что моя пара будет не только с опытом, но и с плодом чужой любви в животе. А когда она испугалась за папашу ребенка, я чуть не обернулся и не сгрыз торпеду. Я хотел убивать!

Похоже, она любит другого. Боится за него, за себя, за ребенка. Пугливым зайцем замирает каждый раз, когда я на нее смотрю.

И это просто режет меня на тонкие ломтики.

— Ребенок мой, — решил вслух я.

Василиса открыла рот от удивления.

Ах, точно! Мы же говорили об учетке, а я мыслями ускакал в беременную плоскость.

Ладно. Мне, конечно, нелегко это осознавать, но я уверен, что смогу воспринимать ее ребенка как своего. Рановато нам рожать, конечно. Хотелось бы погулять, посвятить время друг другу, но такова реальность.

Знаю, что и родители удивятся, но не увидят в этом большой проблемы. А на общество мне плевать.

Тут основная проблема в Василисе. Она явно не видит во мне того, что вижу в ней я. Более того — боиться.

Ну ладно, со страхом справлюсь. А как насчет отца ребенка? Вон как остро отреагировала на возможную угрозу для него.

Я встряхнул головой, чтобы мысли встали на место, и сказал девушке правду:

— Я никогда не причиню тебе вред и другим не позволю.

— Потому что мы… как это там… половинки? — Скептически припомнила Василиса.

— Истинные. Да. Потому что мы идеальная пара.

Девушка выглядела так, словно шла в библиотеку, а попала в клуб свингеров.

Ну да, наверное, со стороны это кажется полнейшим бредом. Да и я молодец. Нет, чтобы начать просто с гулянок, со свиданий, постепенно приучая к себе, накинулся на нее со своей истинностью.

Всему виной чертов Казимир! Растревожил все мои чувства, вот я и принялся вбивать колья в нашу палатку любви, чтобы не унесло дождем и ветром.

— Поехали? — спросила Василиса.

И я почти почувствовал увеличившееся расстояние между нами.

Лисий бог, ведь слышал, как с человеческими девушками сложно поначалу. Так что творю?

— Больше не тошнит? Хочешь, пойдем пешком?

Василиса покосилась на меня, как на ненормального.

Точно, она же не сверх. Для нее двадцать километров — это четыре часа беспрерывной ходьбы, что в ее положении является большой нагрузкой на организм.

Ох, это сколько же мне всего теперь надо изучить! Все про беременность людей, все про человеческих истинных, все про семейную психологию сверхов и людей.

— Теперь тебя тошнит? — спросила Василиса.

Она серьезно или подкалывает?

Вроде, по виду так и не скажешь.

— Все хорошо. Едем.

В клан кошачьих. А потом надо как-то донести до Василисы, что я не могу с ней расстаться даже на одну ночь.

* * *

Василиса

Я думала, что самое страшное в моей жизни — это вернуться в родной город в глубинке нашей необъятной родины. Оказалось, что я больше всего боюсь банально умереть. Причем настолько, что первое время ни о чем другом думать не могла.

Но не зря говорят, что человек ко всему привыкает и достаточно быстро адаптируется. Животный страх стал проходить. Проснулся скептик.

Пока мы ехали, я достала телефон и проверила реакцию Арсения. Если отберет, то ни о какой моей безопасности и речи не идет.

Он напрягся.

— Хочешь позвонить отцу ребенка? — спросил он.