Ассистентка для босса - Ева Чернова

Как же меня ебашит. Как подросток блядь, честное слово.

Ускоряюсь и с размаха заряжаю рукой по сочному полушарию. Не со всей силы, ясен хер, я же не отбитый, чтоб ей больно делать. И не свалить ее хочу, а проучить только.

— Ой! — вздрагивает она, эмоционально так взвизгивает.

А все равно дальше бежит. Еще так смешно губы поджимает, хмурится чего-то, блядь. Будто реально боится.

Даю чуть в сторону и хватаю ее. К себе прижимаю, чтобы удержать. Вырывается — пиздец. Едва не...

Блядь! Ебучие скользкие туфли! Мы все-таки падаем.

Еще и прямо на асфальт, как назло, нахер. В моменте понимаю, что тело на автомате действует.

Маркову к себе крепче прижимаю и так выкручиваюсь, чтобы самому на асфальт пиздануться, а она уже на меня упала.

Блядь, да что со мной творится? Один мой костюм дороже стоит, чем эта Маркова ебанутая.

Группируюсь довольно удачно, практически дугой приземляюсь на асфальт. В спине и лопатках легкая боль, но затылком об асфальт не бьюсь. Отлично сработал.

И тут же сверху на меня падает Маркова. Рыжая бьет меня распущенными волосами по лицу, будто веником. А волосы у нее охуенно пахнут — в моменте отмечаю. Явно не элитные духи, но так сладко, не приторно. Какой-то будто ее естественный аромат.

А затем она еще и грудью ко мне прижимается. Зависает в нескольких сантиметрах от моего лица. Хмурится, напрягается, снова губы поджимает. Пытается оттолкнуться.

Держу ее крепко. Руки сами у нее за талией сжимаются.

Глава 22

Офигеть, блин! Как же я перепугалась, когда Орлов кинулся на меня и мы упали. Урод! Как хищный зверь налетел!

Пытаюсь вырваться. А этот нахал схватил меня за талию и не выпускает. Главное, лежит на асфальте спиной и так смотрит, будто убьет сейчас.

Слишком я близко к нему. Офигеть, как близко! Лежу на нем. Отталкиваюсь руками от крепкой груди и вот уже сижу на нем.

Блин, еще более пикантное положение. Зараза! Как же это неловко. Теряюсь, смущаюсь и боюсь.

— Извините! Простите! Я это зря всё, — пытаюсь хоть как-то отбрехаться, только бы вырваться да убежать.

Орлов лежит, как каменная статуя, не торопится вставать. Держит меня, скот такой, да не выпускает. Пугает меня его это взгляд. Кажется, что сейчас что-то будет.

Что-то нехорошее.

Меня накрывает. Начинаю извиваться, как бешеная. Только бы вырваться. А все равно ничего не выходит.

Еще немного и завизжу. Начну ему лицо ногтями царапать. И тут он крепко-крепко прижимает меня к себе. Будто я его собственность. Офигевший!

Он меня головой на грудь укладывает и говорит грозно:

— Рыжая, хватит хуйней страдать! Успокаивайся, и тогда отпущу.

Слышу это и не верю собственным ушам. Все так просто? Никакого рукоприкладства и бранных слов?

Ну, кроме того, что мы в опасной близости, вроде бы ничего такого не происходит. Он не лапает меня, не оскорбляет. И даже не пытается ударить.

А мне все равно не по себе. Если бы не страх и опасная близость, снова бы его идиотом назвала и все высказала.

Только через несколько секунд дышу спокойнее.

Уже вроде бы успокаиваюсь. Просто понимаю, что если бы он хотел что-то плохое или неприятное сделать, так уже сделал бы.

Неуверенно отрываюсь от его крепкой широкой груди. Исподлобья заглядываю ему в глаза. Не считываю в них злости, скорее какую-то издевку или... Интерес?

— Ну, успокоилась? — спрашивает Роман Сергеевич.

— Угу, — отвечаю я. А у самой сердце только быстрее колотится в груди.

Каким бы моральным уродом Орлов не был, но такая опасная близость с ним... Заставляет нервничать. Все-таки не каждый день я так близко оказываюсь с настолько хорошо сложенным привлекательным мужчиной.

Блин! О чем я только думаю? А не могу не думать...

Ощущаю руками, да и не только, его крепкие мышцы. Чувствую запах мяты и премиального табака.

При желании он ВОЗЬМЕТ меня прямо здесь. И это будоражит, пугает и будоражит.

— Нахуя убегала? — вдруг спрашивает он.

— А зачем догоняли? — выпаливаю первое, что приходит в голову.

— Ты ебанутая, а, рыжая? Честно скажи, — с металлом в голосе спрашивает Орлов.

— Ну... Я испугалась просто. Вот и побежала.

— Чего? — хмурится он.

— Ну как? Я же вам пощечину влепила...

— Так а хуле? — ухмыляется Роман Сергеевич. — Заслуженно на самом деле. Ты повела себя, как приличная девушка, — внезапно говорит он, будто с одобрением.

— Так вы не злитесь? Даже за «идиота»? То есть, все нормально? — спрашиваю с надеждой я.

— Блядь, такая ты странная. Не собирался я тебя бить, хватит уже от страха дрожать.

— Постараюсь, — отвечаю я и жду, что будет дальше.

Наступает неловкое молчание. По крайней мере, так это ощущаю я. Орлов снова ухмыляется и говорит:

— Будь мы голые и в постели — с кайфом! А сейчас, блядь, Маркова, ты долго на мне сидеть собираешься?

— Ой, — вздрагиваю я от его тона.

Сама не заметила, как он меня отпустил. Быстро встаю на ноги. Орлов тоже поднимается. Он окидывает меня внимательным взглядом.

Только после смотрит на себя. На помятый и испачканный деловой костюм, на поцарапанные об асфальт туфли.

— Пойдем в машину, — внезапно спокойно говорит он и жестом велит следовать рядом.

Иду за ним и понимаю, что падение на асфальт для меня прошло настолько мягко, насколько это возможно. Да чего там, я просто приземлилась на Орлова, он весь удар на себя принял.

Это значит, он не хотел, чтобы я ударилась? Но зачем тогда по попе хлопнул? Зачем кинулся на меня? Такой он ненормальный. Неадекватный какой-то...

Ну, хотел облапать, так зачем пугать было? Зачем все это? Совсем ничего не понимаю.

Возвращаемся в машину. Орлов, как ни в чем не бывало, садится за руль и выруливает в сторону моего дома. А я слова лишнего сказать боюсь.

Чувствую после случившегося напряжение в воздухе. Кажется, его уже скоро потрогать можно будет. Сомневаюсь я, что Орлов все так оставит.

— Вот, вот здесь припаркуйтесь, пожалуйста, — указываю я рукой на место у деревьев.

Точно знаю, что мама тогда машину Романа Сергеевича из окна не увидит. Орлов ничего не отвечает, но паркуется там, где я и прошу.

— Мать вопросы задавать будет, если увидит, на чем ты приехала. Я прав?

Тяжело вздыхаю.

— В точку, — отвечаю я. — Ну, я пойду... Спасибо, что подвезли.

— Погоди, — он смотрит в сторону подъезда и усмехается. — Это дружки там твои тусят?

Поворачиваюсь и перевожу взгляд в сторону. У подъезда, на лавке, вернее на ее спинке, сидят три