Ассистентка для босса - Ева Чернова

— Двести, — говорю я неуверенно.

— Четыреста, и я забуду этот случай, — отвечает Орлов.

— Четыреста так четыреста, — отвечает Лысый.

Сует руку в карман пиджака, достает пачку денег и протягивает Орлову. Насколько же он богат, если так просто с ней прощается.

Я ловлю себя на том, что протягиваю руку Роману Сергеевичу. Почему-то я думала, что он передаст пачку мне. Но Орлов вместо этого осуждающе на меня смотрит. Молча разворачивается и идет обратно к игровому столу.

Ну ладно. Спрошу про деньги потом. Надеюсь, он мне их отдаст. Это же такая удача! Я сразу смогу оплатить операцию для мамы. Если только Орлов отдаст мне деньги. Он же не настолько наглый, чтобы забрать их в счет долга?

— Спасибо, — робко говорю я, когда стресс отступает.

— Что? — оборачивается Орлов.

— Спасибо, что вы защитили меня.

— Ну у тебя и самомнение, рыжая. Нужна ты мне сильно, — отмахивается он. И ведь не играет, искренне говорит. — Ты хоть представляешь, какой это будет удар по репутации, если мою ассистентку будет трахать каждый пьяный долбоеб?

— Я была о вас лучшего мнения, — отвечаю я, и ведь хватает смелости.

— Рыжая, — оборачивается Роман Сергеевич. — Ты, наверное, не понимаешь своей маленькой соображалкой, — он тыкает меня пальцем по виску, — но у людей моего уровня столько денег, что нам абсолютно поебать на мнение других людей.

— Вот как, — хмурюсь я, отводя его руку в сторону.

— Если у тебя нет на счету нескольких миллионов долларов, мне просто поебать, что ты обо мне думаешь. Это любого человека касается, поняла?

— Угу, — киваю я, а больше мне ничего и не остается.

Орлов только лишний раз доказал, что он не самый приятный мужчина. Богатый, влиятельный... даже симпатичный, но настоящий хам и просто какой-то аморальный.

— А вообще — подвела ты меня, рыжая.

— Что? Я еще и подвела? Это он схватил меня за руку и потащил...

— Проебала лед, теперь мне еще и снова разговор в нужное русло возвращать.

— Я здесь не при чем, — выдавливаю из себя.

И это правда! Какой же все-таки этот Орлов манипулятор.

— Поговорим мы еще с тобой, — угрожающе бросает Орлов. — Сейчас коньяка мне подлей и скажи, что льда нет.

Следующие сорок минут я только и делаю, что подливаю коньяка и подготавливаю сигары для Орлова. А сама размышляю о случившемся. Думаю, что лукавит Роман Сергеевич, когда говорит, что нет ему до меня никакого дела.

С чего я это взяла? Ну, слишком уж искренне он разозлился, когда увидел синяки у меня на запястье. С какой бы стати они его беспокоили, если бы ему было на меня плевать?

Но почему он тогда не отдал мне деньги? Почему так грубо со мной обходится. Может быть, он сам не может принять тот факт, что я ему... ну хотя бы интересна?

Что за бред? Чувствую себя мечтательной дурочкой, начитавшейся любовных романов. Не бывает так, чтобы простая девушка из бедной семьи устроилась в многомиллионную компанию и в нее сразу влюбился генеральный директор.

С чего я вообще взяла, что могу быть интересна Орлову? Ну, если только как развлечение на одну ночь. И то сомнительно. Вокруг него ведь ТАКИЕ девушки крутятся. Далеко мне до их уровня.

Вскоре игра заканчивается. Я не знаю, удалось Роману Сергеевичу о чем-то договорить со стариком, но из-за стола он выходит довольным. А еще пьяным.

Мы отходим дальше, и почти у кассы он спрашивает:

— А где эта? Люда?

— Ушла, наверное, я не знаю.

— И хер бы с ней, — холодно говорит Орлов.

Он подходит к кассе, где меняет все свои фишки на деньги. У меня глаза едва на лоб не лезут, когда Орлову вручают целые пачки денег.

Просто «кирпичи» банкнот. Там явно больше нескольких миллионов.

Старательно делаю вид, что меня нисколько не впечатляют такие суммы. Но получается плохо. Орлов это замечает и усмехается.

— Держи, рыжая, — он протягивает мне одну пачку банкнот.

Удивленно выгибаю брови. Хмурюсь. В ответ он еще сильнее усмехается, но руку с пачкой денег не отводит. Я просто поверить не могу, что он сейчас отдаст ее мне...

Глава 18

Сколько здесь? Полмиллиона? Больше?

Очнувшись от шока, я медленно с недоверием поднимаю руку. Хочу взять деньги, уже даже представляю, как покажу их маме и скажу, что можно оплатить операцию.

Орлов вдруг резко отдергивает руку и с насмешкой смотрит мне в глаза.

— Первый урок мира больших денег. Запомни его хорошо, рыжая. Никто и никогда, блядь, не даст тебе кучу денег просто так. Если бы ты сейчас их взяла, тебе бы пришлось отрабатывать всю ночь. Несколько ночей. Всеми своими щелями. Понимаешь, о чем я? А вернуть их — хуй бы ты смогла. Мир больших денег — это не игра по правилам. Здесь каждый хищник, каждый, либо жрет другого, либо трахает. Все просто.

Ничего ему не отвечаю.

Этому уроду!

Я не понимаю, как можно с таким наслаждением надо мной издеваться. Он просто какой-то псих!

Ненавижу.

Скотина он, самый настоящий подонок.

Жутко хочется ему врезать.

— Ладно, пойдем, — говорит Орлов и зовет меня жестом за собой.

Да иди ты на фиг! Выкрикиваю ему про себя. А сама иду за ним. Мы выходим на улицу.

Мы подходим к машине, тому самому огромному пикапу. Орлов открывает его с ключа-брелка.

— Запрыгивай, отвезу тебя домой.

— Роман Сергеевич, нет. Вы же столько коньяка выпили... Пьяным за руль?

Он снова недовольно скалится. Протягивает мне ту самую бутылку коньяка и повелительно говорит:

— Пей.

— Нет. Я не хочу, — мама почувствует запах, устроит скандал.

— Пей, блядь, — Орлов делает шаг в мою сторону. Очень недовольно на меня смотрит.

Кажется, что если откажусь, он сам возьмет меня за подбородок, откроет рот и зальет из горла эту обжигающую жидкость. Нет, так я точно не хочу.

Сделаю маленький глоток, ничего страшного не случится. Я беру бутылку, подношу к лицу. Почему-то не улавливаю запах алкоголя. Делаю глоток и...

— Это же чай, — удивленно говорю я.

— А ты думала? Я не бухать сюда приехал, а делать деньги, — отвечает Орлов.

Он выхватывает у меня бутылку. Вытягивает руку и выливает коричневую жидкость прямо на асфальт. Затем швыряет ее в кузов своего пикапа.

— Все, поехали.

— Постойте. А что я буду должна за поездку? Я не собираюсь...

— Рыжая, хватит выебываться. Если бы я хотел тебя трахнуть, уже давно бы разложил на столе у себя в кабинете.

— Что?! — щеки заливаются краской, я