Королева льда - Элис Кова

Она выругалась себе под нос и провела рукой по волосам. То, о чём он её просил, предлагал… Она не могла просто оставить всё как есть. Если бы она не сделала всё, что в её силах, чтобы свергнуть Ульварта, чего бы это ни стоило, это было бы оскорблением памяти о Ноэль и Маркусе. Если бы она позволила своим врагам процветать, это навсегда запятнало бы её наследие. Адела бы точно не позволила. Если бы это была Адела, она бы заморозила Ульварта и всех, кто укрывает ему подобных, и превратила бы их в вечные статуи в качестве предупреждения всему миру. Эйра не могла просто уплыть, как предложил Каллен. Как бы она смогла снова внушать страх, если бы сделала это?

— Он не понимает. — Оливин украл слова прямо из её мыслей. Эйра развернулась на месте. Он прислонился к дверному проёму, который Эйра открыла, чтобы впустить прохладный ночной воздух. Она даже не слышала его приближения. Хотя это не должно было её удивлять. Оливин был лучшей Тенью, чем она. — Он не может. Он не терял так, как мы с тобой.

Эйра слегка кивнула. Отчасти она была согласна. Но она видела, как Каллен смотрел вдаль, не найдя ни слова об отце. Чувствовала его боль, такую же ощутимую, как и её собственная, после ухода Ноэль. А до этого он потерял личность, которую создал вокруг себя, как неприступную крепость.

Он терял, не так ли? Просто это было по-другому… И всё же она не успела вымолвить ни слова, когда Оливин снова заговорил.

— Прости, что подслушивал. — Оливин отошёл от двери и сделал шаг в комнату. — Я собирался навестить тебя, ведь все комнаты соединены через балкон, а Йонлин храпит… а я обещал тебе, что найду время побыть с тобой наедине.

Эйра слегка фыркнула, забавляясь подтекстом сказанного.

— Он уже был здесь, когда я подошёл, и, ну… — Оливин пожал плечами, ни капли не чувствуя себя виноватым.

Эйра вздохнула.

— Всё в порядке. В этом разговоре не было ничего особенно личного.

— Ты часто с ним близка? — Оливин замер. Его невозможно было понять.

— Ревнуешь? — Её тон был игривым, но она искренне ждала ответа. Если это так, то её время на обдумывание вариантов подходило к концу.

— Едва ли. Не более чем любопытство. — Оливин казался достаточно искренним. Эйра расслабилась.

— Я близка с ним, когда мне этого хочется, — несколько смущённо ответила Эйра. Затем её тон снова стал серьёзным. — Он знает меня, частичку меня из моего прошлого, которую мне даже сейчас трудно объяснить или понять, как девушке, которой я являюсь.

Оливин пожал плечами и шагнул вперёд.

— Мне всё равно, кто знает о твоём прошлом, я хочу знать твоё будущее. — Он сделал ещё один шаг. Внезапно расстояние между ними сократилось почти до нуля. Его пронзительные голубые глаза не отрывались от её лица. Каждое движение было грациозным, почти смертоносным. — Будущее, частью которого я всё ещё хочу быть.

— Неужели? — многозначительно спросила Эйра. — И как выглядит это будущее?

Ладонь Оливина твёрдо легла на ее лицо. Одно прикосновение — и она уже не могла сопротивляться.

— Рай. Развлечения и власть. Новый мировой порядок, а не просто плавание по воле ветра. Мы будем попутным ветром, Полярной звездой, стремлением и завистью.

— Я могла бы привыкнуть к власти. — Эйра склонила голову набок и посмотрела сквозь ресницы.

— Учитывая твою силу, ты должна быть к этому готова. — В его глазах не было ничего, кроме восхищения.

— Этого недостаточно. — Чтобы победить Ульварта, ей нужно было стать кем-то большим.

— Тогда я с нетерпением жду, какой ты станешь. — Рука Оливина обвилась вокруг её талии, его запах и жар окутали её. То, как он смотрел на неё сейчас, обрушилось на неё, как самый жаркий летний день, и температура её тела поднялась. Почти невыносимо. — Ты будешь моей, если позволишь.

— Я твоя, бери.

Не успела она прошептать эти слова, как он развернул её и прижал к книжному шкафу. Одной рукой он обхватил её за талию, а бёдрами прижался к её бёдрам.

Другой рукой он коснулся её лица, провёл большим пальцем по её губам, прежде чем завладеть ими, и остальной мир исчез, забрав с собой её прежние тревоги. Это было похоже на первый вдох после того, как вынырнуть из-под воды. Это была дрожь, пронзившая всё её тело. Он поцеловал её глубоко, страстно, словно пытаясь прогнать все панические мысли, которые угрожали поглотить её на протяжении нескольких недель.

«Сбеги со мной», — казалось, шептали его губы при каждом движении. «Позволь мне унести тебя далеко отсюда — далеко от твоего тела».

Мышцы Эйры расслабились, и она глубже погрузилась в него. Без предупреждения он отстранился, глядя прямо на неё. На его губах появилась хитрая ухмылка. Возможно… именно она произнесла эти слова, подумала о них, пожелала их.

— Эйра…

— Я не хочу, чтобы я могла ходить прямо, не говоря уже о том, чтобы говорить или думать, — прошептала она прерывисто.

— Хорошо.

Их руки лихорадочно метались, одежда внезапно стала слишком тесной, и они хватали и стягивали ее, пока не осталось ничего, что могло бы их разъединить. Оливин приподнял ее, и ее ягодицы скользнули по широкой полке, занимавшей треть книжного шкафа. Он провел пальцами по ее губам, а затем по изгибам тела.

Дрожь предвкушения пробежала по её телу. Её кожа вспыхнула. Пространство между ними сократилось, и она ахнула, а затем застонала. Вот оно… то, чего она ждала. Блаженное беспамятство, которое заглушило все остальные тревоги и страхи.

До конца ночи Эйра позволила себе забыться и отдаться страсти, убегая от мыслей, которые продолжали терзать её, не давая покоя.

Глава 10

Когда наступило утро, она проснулась в одиночестве. Отсутствие Оливина не причинило боли, и она, пока одевалась, размышляла, должно ли это ранить. Размышляя, значит ли это что-нибудь.

Их вечерние утехи прошли хорошо. Она хотела… нуждалась в этом. Это было приятно, как заслуженная трапеза. Теперь она была сыта и могла сосредоточиться на дне грядущем.

Что привело ее обратно в правительственный зал Квинта.

Эйра следовала за Лаветт по проходу между рядами кресел, которые вели к центру Зала министров. Её друзей отправили на балкон, опоясывающий зал. К счастью, насколько она могла судить, её родителей там не было. Эйра не была уверена, что когда-нибудь снова их увидит, и ей почему-то было спокойно от этой мысли. Она искренне желала им всего наилучшего,