У(лю)бить дракона - Александра Гусарова

Несмотря на магию, которую применял к мусору дракон, рассортировывая и укладывая, куча все же получилась внушительной. Местами пики барахла поднимались на два или даже три метра. И, честно сказать, выглядело это жутковато. Горы умудрялись подавлять меня величиной. Наверное, на драконов они так не действовали.

За размышлениями я перестала наблюдать за хозяином. И очень зря. Самое занимательное действие разворачивалось именно около него, вернее, на кончиках его пальцев.

Азардин был стройным красавцем. И вполне мог щелкнуть пальцами и зажечь огонек. Но никогда не делал того, что успел продемонстрировать мне Александр. Скорее всего, магия плохо подчинялась первому мужу. И если бы я об этом заикнулась, то он непременно обвинил бы меня.

Этот же вытянул вперед руки и начал пассы, словно хотел объять необъятные мусорные горы. И вначале ничего не происходило. А я вспомнила, как когда-то в детстве меня пытались научить переключаться на магические зрение. Тогда у меня ничего не вышло. Но сейчас я вдруг решила испытать. Подумаешь, ничего не получится! Это же никто не заметит. А если не попробую, то ничего не узнаю. И совсем не факт, что он мне потом расскажет, чем тут занимался.

Я прищурилась, наклонила голову вправо, резко выдохнула и… очень сильно удивилась! Из рук Бомбардилла исходило еле заметное голубоватое свечение. Оно оставляло след, напоминавший оболочку мыльных пузырей, которыми любят забавляться малыши. И его руки двигались так, словно хотели весь мусор запихнуть в этот мыльный мешок.

Пленка поднималась все выше и выше. В какой-то миг она достигла пика самой высокой горы и соединилась с другим краем. Весь полигон по периметру и в высоту был затянут в нее. И тут мой мусорщик резко что-то стряхнул с ладоней. Пленка потемнела и спрятала все содержимое.

— Ничего запрещенного в мусоре нет. Можете расходиться! — объявил Бомбардилл. Люди закивали, стали между собой переговариваться, хотя до этого стояли молча и практически не шевелились. Затем разбрелись в разные стороны.

И когда скрылся последний, дракон снова поднял руки вверх, ладонями к горам, и начал как бы поглаживать темную пленку, не прикасаясь к ней. При этом бормотал про себя неизвестное мне заклинание.

Колдовать я не умела. Но десятка два заклинаний в школе меня заставили выучить просто так, на всякий случай. И вдруг он возвел руки к небу, пальцами вверх, резко сбросил их вниз и хлопнул в ладоши.

Внутри мыльного мешка что-то задрожало, засветилось, затем гулко ухнуло и резко опало. А я с удивлением увидела, что горы исчезли.

Это был почти идеальный круг, затянутый сверху мутноватой серой пленкой, которая слегка мерцала и переливалась под лучами солнца.

Когда мы приехали сюда, никакой пленки над полигоном не было. Она исчезает через какое-то время или он ее убирает? Это переливчатая серая масса притягивала меня, словно магнит. Очень хотелось подойти и потыкать пальцем. На мгновение задумавшись, решила, что ничего мне не мешает. И направилась к кругу, мысленно готовя палец для атаки.

Однако, когда была буквально в паре шагов от границы выжженной земли, Бомбардилл, вдруг проявив удивительную ловкость для нескладного тела, подскочил и перехватил мою занесенную для тычка руку.

— Рига, ты с ума сошла? — зашипел он, совсем как порядочный змей. — Сгореть заживо решила?

— В смысле сгореть? — хлопнула в ответ ресницами.

— Тебе сколько лет? — скривился Александр.

— Через месяц сорок будет, — у меня к глазам внезапно подступили слезы, словно у маленькой девочки. И, вообще, мусорщик очень странно на меня влиял. Говорят, что женщины такими истеричными, эксцентричными и плаксивыми становятся во время беременности. Только, увы, эта история совсем не про меня. И откуда только во мне появилась эта избалованная девчонка?

— Ты расстраиваешься из-за возраста? — совершенно искренне удивился он. — Это же самый расцвет красоты и ума.

— Да, если ты дракон, — вздохнула я. — А если человек, то начало заката.

На что он поморщился и покачал головой. Но вслух ничего не сказал. А сразу перевел разговор на другую тему:

— И я не понял, ты зачем к утилизированному мусору поскакала?

— Я не поскакала, — скривилась от неприятного слова. — Я медленно и чинно подошла и хотела потрогать эту серую пленку пальцем.

— Хотя бы выяснила, — он закатил осуждающе глаза, — это не пленка, это философская плазма. Она преобразует непригодные ни к чему материалы в новые вещества и дает им вторую жизнь. А для этого нужны очень высокие температуры.

— Типа философского камня? — мы это понятие еще в школе проходили.

— Да, — согласился он. — Только философский камень — это фантазия людей. А моя пленка существует и прекрасно работает. Нужно лишь не лезть раньше времени, а подождать хотя бы пять минут. Когда температура опустится до состояния горячего чая, можно трогать.

Он подошел, держа в руках коробку, которую я раньше или не видела вообще, или просто не обратила внимания. Он приоткрыл ее крышку и начал читать заклинание, которое я тоже никогда не слышала. И эта серая масса задрожала, начала сворачиваться в трубочку, а затем тоненькой струйкой заполнять собой емкость. Через пару минут от пленки не осталось и следа. Передо мной была просто коробка, закрытая крышкой, которую он буднично поставил на землю. Полигон снова выглядел выжженной землей. И лишь какие-то блестящие предметы, лежащие на траве, привлекли мое внимание.

Мне же стало любопытно, что там мерцает и переливается! Вернее, это чувство так и не отпускало меня с того момента, как исчез мусор. И я подошла ближе. Теперь меня уже никто не тормозил. Похоже, действие заклинаний закончилось и все стало безопасным. И не только безопасным!

А в центре круга лежали около десяти бриллиантов, три слитка золота и россыпь крупного жемчуга.

— Это что такое? — я вытаращила глаза, тыкая в увиденное пальцем и вопросительно поглядывая на Бомбардилла. — Это же целое богатство!

— Знаешь, чем отличается философский камень от моей пленки? Я ее, кстати, сам изобрел и даже патент получил.

Я покачала головой, не веря в происходящее. Мне бы даже одного слитка хватило для обустройства дома…замка дракона. И давно я это неприветливое строение стала считать домом?

— Откуда ж мне об этом знать? — я даже хихикнуть побоялась, предвкушая, что мне сейчас откроют величайшую тайну мироздания. Над философским камнем алхимики трудились не одну тысячу лет. И все