У(лю)бить дракона - Александра Гусарова

— Да тут ничего сложного, — Бомбардилл как-то беспечно махнул рукой, словно хотел поведать мне банальный способ заварки чая. — Философским камнем занимались алхимики, пытаясь превратить одно вещество в другое с помощью химической реакции. Только по законам мироздания это невозможно.

— А это что тогда? — аристократы так точно не делают. Но я беспардонно указала пальцем на кучку драгоценностей.

— А здесь действует банальная ядерная физики. Электроны и протоны с помощью заклинаний бомбардируют ядра веществ, которые могут их улавливать. И они превращаются в другие. Магия же просто дает направление. Сегодня я решил порадовать тебя и сделал небольшие игрушки.

Он собрал в кулак кучку алмазов, а затем пересыпал камни мне в ладонь.

— Ты же знаешь первый закон магии? Ничто не берется из пустоты, и ничто в пустоту не уходит.

Да я, да мы, да он… да если бы захотел, то мог бы уже свой замок облицевать золотом и украсить жемчугом и бриллиантами!

Я, оказывается, свой восторг высказала вслух. А он лишь печально посмотрел на меня:

— Рига, ответь мне на один маленький вопрос: а зачем? Что мне это даст?

— Красиво же будет! — растерялась я.

— Красота предназначена для того, чтобы притягивать взгляды людей или драконов. А я, веришь или нет, совсем не хочу никого к себе притягивать. От них можно лишь получить очередную порцию боли.

Он стоял передо мной, широко расставив ноги. Ветер трепал волосы на его затылке и ушах. А губы сложились в какую-то грустную улыбку, которую я раньше у дракона не замечала.

И не настолько он противный мужик! Не красавец, да. Только ничего совсем уж отталкивающего в нем тоже не было! И вдруг заметила одну странность: три черных волоса на носу исчезли. Я не поверила своим глазам. Этот волосяной пучок раздражал меня больше всего.

Поэтому, не задумываясь о последствиях, я подошла и потрогала кончик крючковатого носа.

— Ты что делаешь? — крупная ладонь с узловатыми пальцами перехватила мое запястье. А мне стало вдруг очень стыдно:

— Простите, пожалуйста! Я нечаянно, — повинилась, потупившись. — Просто куда-то исчезли ваши три шикарных черных волоса с кончика носа!

— Рига! — он предостерегающе сузил глаза. — Если я к тебе отношусь достаточно благосклонно, это не значит, что ты можешь мне хамить и откровенно издеваться.

— Они были тебе дороги? — я смутилась еще сильнее. Кто этих мусорщиков знает, возможно, они трясутся над каждым волоском со своей головы.

— Кто дорог? — он резко отпрянул и непонимающе на меня посмотрел.

— Волосы на носу, — я развела руки в стороны, пытаясь показать этим жестом абсурдность ситуации.

— Нет, наоборот, — нахмурился он еще сильнее и все же потрогал кончик носа. — И, правда, их нет!

Теперь его брови удивленно взлетели вверх. Причем выглядело это несколько комично. Когда изящные брови играют на лице, это выглядит романтично. Но когда шевелятся два помела непонятного цвета, то, скорее, это вызывает улыбку.

— Тогда почему вы сами их не удаляли? Или вы, мужчины, считаете ниже своего достоинства потерпеть три секунды, чтобы привести лицо в более-менее приличный вид?

Особенно меня бесили черные мужские подмышки. Неужели так сложно их просто побрить? Так философские пленки изобретаем, а с волосатыми подмышками расстаться не можем? Кстати, я не знала, относится это к Бомбардиллу или нет. Передо мной он пока не раздевался.

Его же глаза округлились еще сильнее:

— Считаешь, что это так важно?

Я с сомнением оглядела стоящего передо мной уродца. Хотя после тех чудес, которые он только что продемонстрировал, Александр показался намного привлекательнее. И я от чистого сердца выпалила:

— Важно! Вы без этих волосков стали намного симпатичнее.

— Про «симпатичнее» ты явно переборщила, — расхохотался он. — Правильнее было бы сказать: «Стал менее уродлив». Думаешь, я не пробовал их извести всеми известными мне способами? Дольше всего их отсутствие держится после драконьего огня. Я выгляжу почти красавчиком ровно пять минут. Только кожа лица после него покрывается волдырями, жутко болит и чешется почти неделю. Поэтому в какой-то момент просто решил, что больше не буду над этим заморачиваться.

— Но мы тут разговариваем дольше, — покачала я головой.

Дракон снова дернулся и пощупал нос. Волос не было.

— Что в этот раз пошло не так, чем обычно? — решила предположить я.

Он пожал плечами, но все же выдал:

— Ты первая женщина в мире, кому я подарил горсть алмазов.

Только это были не алмазы, а бриллианты редкой огранки. Хотя размерами они не выделялись. Так, мелочевка.

— Хочешь сказать, что это я виновата? — рассмеялась я.

— Ты ли, не ты ли. Не знаю, — покачал он головой. — Но Арини не просто так тебя ко мне прислал. А он знает намного больше, чем мы, простые смертные, вместе взятые.

Назвать Бомбардилла простым смертным у меня язык не повернулся бы. Я просто чуть приподняла плечи, а затем опустила на место. Словно выразила согласие с его словами.

Мы дружно перетаскали в кабриолет золотые слитки, жемчуг ссыпали в пакет, которые мусорщик припас заранее. Я покрутилась, соображая, куда же переложить бриллианты. Но не увидела ничего подходящего.

— А их куда? Для них ничего не предусмотрено? — справилась я.

— Если бы что-то было, я их точно не отдал бы какой-то там приблудной девице, — неприятно хмыкнул он. — А так можешь положить в карман или везти до замка в кулаке.

Романтичный страдалец-герой тут же исчез, превратившись снова в противного мусорщика.

Деньги, которые я ему отдала, он быстро пересчитал и скривился.

— Не хватает? — распереживалась я. Хотя арифметикой владела отменно.

— Нет, все точно, — покачал он головой. — Обычно одна монетка сверху да бывает.

А я вспомнила того сутулого мужика, который пытался эту лишнюю монетку мне всунуть.

— Я ее не взяла. Это же натуральная взятка!

— А вот это ты зря! У них очередь даже есть, кто дает дракону лишний килеск. Говорят, что от этого до следующей недели человеку будет сильно везти. А ты лишила его этой возможности.

— Кто же знал, — вздохнула я, устраиваясь удобнее на сиденье. Но про себя задумалась. А стоит ли нарушать устои, выработанные веками?

— А им реально везет? — засомневалась. — И почему на неделю?

— Потому что я собираю мусор раз в неделю. А что