Его плененная омега - Пенелопа Джемисон

Или я больше боялась, что он воспримет меня всерьез? Он прошел бы со мной через мою течку, и я получила бы то, что хотела? Сильного, заботливого альфу, которого можно назвать моим принцем.

Я не знала, кем я была без мечты о моем принце. Но я была близка к тому, чтобы это выяснить. Потому что это должно было либо взорваться у меня перед носом, либо сбыться.

Соскользнув с табурета, я оказалась между бедер Эвандера. Запах, еще более вкусный, чем то блюдо, которое он только что приготовил для меня, поднимался у него из паха. Сок, возможно, и подавил мою течку на некоторое время, но я была почти уверена, что она вернулась в полную силу.

Я должна сохранять хладнокровие. Словно он не воспламенил мое тело необузданными ощущениями и дикой потребностью. Потому что, если бы он подумал, что я не владею своими чувствами, он мог бы оттолкнуть меня.

Пока я все еще контролировала свое тело и свои эмоции, я бы не позволила ему оттолкнуть меня.

Я никогда раньше не приставала к мужчине. Мои руки лежали на его бедрах, и они сильные напряглись от моего прикосновения. Не то напряжение, которое говорило мне остановиться. То, которое говорило мне, что я поступаю правильно. Я наклонилась вперед, и мои невероятно твердые соски задели ткань моей рубашки. От этого по мне пробежала дрожь.

«Сосредоточься».

Тогда я поняла, что моя течка, в конце концов, может быть другой. Я могу испытывать ее, но не терять контроль. И такого рода чувства плюс контроль равнялись силе.

— Риэль, — простонал Эвандер.

— Пожалуйста.

Я не планировала умолять его поцеловать меня.

— В какой-то момент тебе придется это сделать. Я хочу знать, каково это когда ты хочешь поцеловать меня. И… ты действительно этого хочешь.

Твердые очертания его члена под брюками сводили на нет любые доводы в пользу того, что он этого не хотел. Я скользнула рукой выше по его бедру, но недостаточно близко, чтобы дотронуться до него.

Я наконец-то поняла, каково это — контролировать ситуацию, и мне это понравилось.

Его взгляд был чистым огнем, а губы приоткрылись. Наклониться, чтобы принять этот поцелуй, было самым ужасающим поступком, который я когда-либо делала.

Рука Эвандера легла мне на затылок. Он притянул меня ближе, и этот контроль больше не принадлежал мне. Я была согласна с этим. Коснувшись своими губами моих, он не поцеловал меня. Еще нет. Он слегка отстранился, впитывая меня.

— Я не смогу тебе сказать, что будет дальше, если мы сделаем это, — тихо сказал он.

— Ты бы не смог.

Я едва могла дышать.

— Поэтому я здесь.

Его губы были на моих. Вот что произошло. Это был не робкий поцелуй, когда он скользнул языком по контуру моих губ и раздвинул их. Он вошел внутрь, и наши языки переплелись.

Я провела руками по его бедрам, и он застонал мне в рот, когда я остановилась на его члене. Поцелуй усилился, когда я провела пальцами по контуру. Эта штука, наверное, была сделана из камня.

Температура в моем теле взлетела до небес. Он не мог этого не чувствовать. Я застонала у его щеки, когда он прервал поцелуй, его голодные губы скользнули по моей челюсти и опустились к шее.

Нет, я не могла позволить ему думать, что потеряла контроль…

От взрыва задребезжали окна. И поскольку большая часть дома была сделана из стекла, это потрясло меня до глубины души. Звук металлических ножек табурета, скребущих по полу, был более пронзительным, чем то, как Эвандер попятился от меня.

— Что это было?

Я вытерла рукой лицо, ужаснувшись, когда оно стало скользким от пота. Теперь уже нельзя было отрицать, что у меня течка.

— Не знаю.

Эвандер был потрясен, губы у него распухли, и он был готов… к чему-то. Альфы не могли изменяться, если у них не было пары омеги. Но, черт возьми, его зверь был близко к поверхности.

— Еще никогда раньше не нападали так близко к замку. Но теперь, когда стен больше нет, ничто это не остановит.

— Не смей винить в этом омег, — мой голос был похож на рычание, но это было лучше, чем скулеж.

Эвандер покачал головой.

— Омеги не виноваты в этом. Я сказал тебе, что сражался за твой народ…

— Мой народ?

Тьфу. О чем я только думала? Хотела поцеловать этого мужчину, хотя он определенно не был моим принцем. Он был ничем не лучше любого другого альфы.

Я просто хотела вернуться в Бесплодные земли и найти безопасный бункер, чтобы пережить течку в несчастном одиночестве. Но поскольку город разрушили, вероятность этого была практически равна нулю.

— Ты понимаешь, что я имею в виду.

Он издал раздраженное рычание, собираясь с силами. Приготовился сражаться, как хороший альфа-солдат.

— Нет, не понимаю. Потому что ты понятия не имеешь, каково это — быть омегой.

— В этом ты права.

Еще один взрыв и стук в дверь, достаточно сильный, чтобы сломать ее пополам, резко прекратили спор. Эвандер подошел к двери, чтобы открыть ее. Даже в разгар потенциального нападения он ни разу не подумал, что человек по ту сторону может причинить ему вред.

Другой королевский генерал Солен, стоял с другой стороны.

— Где, черт возьми, ты был? — требовательно спросил Солен.

Он был огромным альфой, занимавшим все пространство в дверном проеме.

— Его величество требует твоего присутствия. Беты ворвались в оружейный склад, и весь ад вырвался на свободу.

— Твою мать.

Эвандер тяжело выдохнул.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Солен дернул головой назад, словно не понял, что правильно его расслышал.

— Свою работу?

— Я выполняю свою работу, — в его голосе снова появились те рычащие нотки, которые мне так нравились. — Риэль почти полностью избавилась от своей зависимости от сока, и она…

— Твоя работа — быть солдатом королевской армии.

Но Солен смотрел мимо Эвандера, его жесткий взгляд остановился на мне.

— Она…

Эвандер почти выдал мой секрет. Но он этого не сделал. Он сказал, что защитит меня, и до сих пор не подвел меня. Если он скажет Солену, что у меня течка, другой альфа может подумать, что это его обязанность позаботиться об этом. И если он останется слишком долго, то потеряет контроль. Эвандер расправил плечи, когда вздохнул, и повернулся ко мне.

— Я должен отвезти тебя обратно в клинику.

— Эвандер. Нет! — умоляла я его, сжав губы, чтобы подавить стон.

Не дать узнать Солену…

— Я не могу вернуться туда. Это небезопасно.