Его плененная омега - Пенелопа Джемисон

— Как бы я ни гордился тем, что никогда никому не доверял… нет, я не думаю, что она имеет к этому какое-то отношение. Я знаю, что она этого не делала.

Резкость в его голосе заставила меня заглянуть глубже.

— Ты знаешь.

Солен бросил на меня предупреждающий взгляд.

От новых взрывов дребезжали стекла в машине, пока мы ехали. Какое бы перемирие ни было, оно закончилось. Чем ближе мы подъезжали к территории замка, тем гуще становилась толпа. Многие бежали из этого района в основном спасаясь от интенсивной перестрелки, а другие, в основном альфы, устремились внутрь, навстречу битве. Защищать замок. Это заложено во всех нас. В рукопашном бою было трудно сказать, кто друг, а кто враг.

Солен включил сигнализацию на машине, и люди начали разбегаться, чтобы пропустить нас, поскольку ворота замка открылись ровно настолько, чтобы дать возможность проехать, прежде чем снова захлопнуться.

Поскольку арсенал был полностью захвачен бетами, вся стратегия осуществлялась из-за ворот замка.

Я вспомнил похожую ситуацию, когда отец Аделая был королем. Время, когда битва происходила у ворот замка… за исключением, что тогда предателями были омеги. И это привело к гражданской войне, после которой от стаи почти ничего не осталось.

Война, которая возвела стену. Война, которая создала пропасть, которая разделила меня с моей маленькой омегой.

На этот раз от нас зависело не повторить те же ошибки, которые совершили бывший король и его совет.

Мы с Соленом прошли мимо парадной лестницы, ведущей ко входу в замок. Был еще один вход. Главный вход использовался только во время праздников и других особых случаев. Охраны было в два раза больше обычного, и они вытащили оружие, прежде чем мы приближались. Одного взгляда в глаза любому из нас было достаточно, чтобы мы смогли пройти.

— Король и совет находится в главном конференц-зале, — пробормотал охранник, когда мы подошли.

Я кивнул, не замедляя шага. Я не стал утруждать себя и стучать, когда мы добрались до кабинета короля. Громкие голоса с другой стороны сказали мне, что его все равно никто бы не услышал. Войти в комнату было все равно, что попасть в циклон ярости и паники. Собравшаяся группа оказалась не совсем такой, какой я ждал. Аликс, бета-шпионка, которая помогла Кассиану сбежать из крепости, несколько мужчин омег, привлеченных Аделаем для консультаций, и только один из генералов короля.

Черт.

Теперь было понятно, почему Солен так разозлился из-за моего отсутствия. Мы должны были охранять короля и королеву, но здесь был только Дэггер, а Солен ушел за мной.

Король Аделай и королева Зилина стояли во главе длинного стола, оба устремив яростные взгляды в противоположные стороны. Аделай смотрел на Дэггера, который выглядел так, словно из его ноздрей вот-вот пойдет пар, Зилина — на пожилую женщину — омегу, которую я не узнал. Оба мгновенно переключились на меня.

— Где, черт возьми, ты был? — прорычал Аделай.

— Почему ты здесь, а не с Риэль? — прорычала Зилина.

Похоже, я не единственный, кто в эти дни не понимал своей роли.

— Добрался сюда так быстро, как только смог. Риэль в безопасности, — добавил я.

Мои глаза быстро определили, кого не хватает. Шарлет, Тавии и… Эшлы. Я посмотрел на Солена, который осматривал комнату также внимательно.

— Где твои дамы, моя королева?

— Шарлет и Тавия с остальными пытаются взять под контроль оружейную. Эшла… — ее взгляд виновато метнулся в сторону, — мы не знаем куда она пошла.

Мой взгляд метнулся к Аделаю.

— Кассиан с ними?

Король кивнул, его хмурый взгляд становился все мрачнее с каждой секундой.

— Дэггер также хочет уйти.

— Я принадлежу своей паре, — прорычал Дэггер.

— Кто будет охранять твою королеву и моего наследника? — парировал король.

— Это твоя работа. Ваше величество.

Вот черт. Разговаривать с королем альфой подобным образом… в наши дни все может повернуться в любую сторону. Но поскольку Аделай был одет в военную форму и увешан оружием, я мог только надеяться, что Дэггер не прогнется под его гневом.

Зилина повернулась к Аделаю.

— Я же говорила тебе, Эдди. Я не нуждаюсь в защите. Замок в безопасности. Особенно, когда ты следишь за тем, чтобы решили эту проблему. Позволь ему пойти на помощь Тав.

Аделай посмотрел на нее сверху вниз, отмахиваясь от Дэггера, и выражение его лица говорило о том, что у нее неприятности. Было ли это из-за прозвища, которое она использовала, или из-за того, что она нарушала его приказы, я не мог сказать. Но, когда я посмотрел более пристально, я смог увидеть нежность, которую она вызывала в нем. Любовь, которую он испытывал к ней. К омеге.

Король Аделай любил омегу.

Впервые с тех пор, как Аделай отменил Разделение, я позволил себе поверить в то, что могло бы быть.

В этот момент я понял, что все те молчаливые желания, которые я загадывал у стены… все то время, когда я надеялся, что мир изменится для меня и моей омеги, и мы сможем сдержать наши детские клятвы всегда быть рядом друг с другом… эти желания наконец-то сбывались.

Глава 12

Риэль

Эвандер обманул меня. Он пообещал, что останется со мной во время течки. Я понимала, что он несет ответственность перед королем, но было бы неплохо, если бы хоть кто-нибудь сказал его величеству, что они об этом думают.

Я усмехнулась про себя, потому что даже если альфы ему не сказали, я могу гарантировать, что он получил нагоняй от Зилины.

Эвандер намекнул, что ему не нравится слепо следовать за королем, и я бы хотела спросить его, почему он это делал. Но я была омегой, и подвергать сомнению действия своего короля было государственной изменой. Каралось смертью. И не быстрой, и легкой. Это было больше похоже на то, чтобы убедиться, что никто никогда не повторит это снова.

Но, что касается течки, она не была ужасной. Я не впадала в состояние, чтобы потерять всякий контроль. Это была худшая часть течки — чувствовать себя животным, но запертым в своей человеческой шкуре. Я все еще чувствовала себя собой, просто с гораздо большими потребностями. Возможно, такой я себя не чувствовала с тех пор, как очнулась в клинике Эвандера.

И вместо какого-то темного и грязного бункера я находилась большую часть времени в мягкой постели Эвандера. Пахло им, и как только я разделась и завернула свое измученное тело в прохладные простыни, я смогла представить, что он здесь, со мной. Что моя рука была его, и он