Крылья желания - Леона Уайлд

В конце концов, я позволяю себе свободно двигаться по танцполу. Ритм направляет меня в каждом шаге. Внезапно я чувствую руки на своей талии, притягивающие меня назад к сильной, знакомой груди. Сладкий запах заполняет мои чувства, и мои глаза распахиваются, когда меня разворачивают лицом к моему новому партнеру.

— Я и не знала, что ты танцуешь! — смеюсь я, удивленная мыслью о том, что этот суровый мужчина позволяет себе расслабиться и насладиться чем-то таким простым.

Закирас не отвечает. Вместо этого он двигает бедрами синхронно с моими, ведя меня в грациозном танце. Он кружит меня, и смех вырывается из моей груди. Когда он притягивает меня обратно к себе, настроение мгновенно меняется. Выражение его лица стало другим. Его игривость исчезла. Глаза Закираса темные, мерцающие плотским желанием, которое говорит мне, что для него это нечто гораздо большее, чем просто танец.

Он крепко прижимает меня к своему телу, наши бедра трутся друг о друга, пока запах его феромонов становится пьянящим. Он настолько силен, что стон зарождается в глубине моего горла, а по спине бегут мурашки. Могут ли все остальные в комнате тоже чувствовать его запах? Знают ли они, как восхитительно он пахнет?

— Отоки, — бормочет он хриплым голосом. — Ты спустилась со звезд, и из всех созвездий на небе для меня ты сияешь ярче всех. — Он приподнимает мой подбородок; его взгляд прикован к моему, и он наклоняется, чтобы прижаться губами к моим. Этот поцелуй — самый сладкий, самый нежный из всех, что он мне когда-либо дарил.

У меня нет слов. Мое сердце бьется в беспорядочном ритме. Вместо того чтобы убежать или сказать ему какую-нибудь язвительность, я прижимаюсь головой к его груди, находя там утешение.

— Ты хороший танцор.

Закирас мягко смеется, и этот звук вибрирует в его груди.

— Я практиковался.

— Зачем тебе это понадобилось? — спрашиваю я, глядя на него снизу вверх. Я вижу беспокойство, отпечатавшееся на его лице, но он не сразу отвечает на мой вопрос. Вместо этого он прекращает наш танец и, потянув за руку, уводит меня прочь от толпы. Мы ускользаем в затененный коридор, скрытый от чужих глаз.

Внезапно он подхватывает меня на руки так, что я оказываюсь верхом на нем. Его язык прокладывает себе путь в мой рот. Мы с Закирасом стонем в унисон, когда мои бедра трутся о него. Влага его члена уже пропитывает мое платье.

Он не говорит ни слова, пока его пальцы скользят между нами, пробираясь между моих ног, чтобы найти клитор. Закирас целует меня так страстно, что это лишает меня дыхания. Он посасывает мой язык своим, пока его пальцы ловко и безошибочно находят те места, которых я так жажду. Мои руки вцепляются в меховой воротник на его шее, и я сжимаю бедра на его талии, чтобы мне было удобнее тереться о его грудину. Мои ноги впиваются в шершавую каменную стену так сильно, что становится больно, но мне все равно. Закирас вычерчивает крошечные круги на моем клиторе, пока я не начинаю извиваться и стонать ему в рот.

Оргазм нарастает в моем животе, когда его пальцы ускоряют темп, а его язык вибрирует в моем рту тем самым восхитительным способом, который, как я знаю, означает, что он собирается заставить меня давиться им. Он на мгновение отрывается от нашего поцелуя, чтобы одной рукой обхватить свой член, медленно пристраивая его к моему входу. Перьевые щупальца вокруг его члена обвивают мои бедра, дразня меня. Когда он входит в меня, каждая выпуклая спираль трется внутри, приятно усиливая мое желание получить его еще больше.

— Я никогда не подрежу твои крылья, маленькая букашка, но знай, что я хочу, чтобы ты стала моей парой, — говорит он, приподнимая меня на своем члене ровно настолько, чтобы мои глаза закрылись от облегчения. — Я желаю тебя как никого другого, и неважно, что произойдет с этого момента, я хочу, чтобы ты была испорчена для любого другого. — Это обещание, провозглашение того, как многого он от меня хочет.

Как только эти слова слетают с его губ, он грубо дергает бедрами вверх, входя в меня. Его руки на моей заднице, он использует ее как рычаг, чтобы проникнуть глубже. На этот раз Закирас не так нежен. Оказавшись внутри меня, он насаживает мое тело на свой член с такой яростью, что мои глаза зажмуриваются. Мои ногти впиваются в его спину, и я скулю:

— Блять!

Больше нет никаких слов, он перемещает меня так, что моя спина прижимается к холодной влажной стене пещеры, а его губы — к моему горлу. С каждым его толчком внутрь меня я чувствую, как все мои нервные окончания натягиваются от удовольствия.

Моя спина ноет, пока он вдалбливается в меня, втирая мое тело в камень. Сладкий запах становится еще сильнее, и жар скапливается между моих ног. С каждым его толчком я становлюсь всё мокрее, пока почти не перестаю его чувствовать. Внезапно ощущения меняются. Я чувствую, как его член становится толще, длиннее внутри меня, пока я не начинаю извиваться на нем, дергая бедрами синхронно с ним. Каким-то образом я способна принять всё это, даже несмотря на боль.

— Вот моя сладкая девочка… — говорит он мне в горло, продолжая вколачиваться в мое тело. — Прими всё это. — Он кряхтит, крепче сжимая мою задницу. Его руки тянут меня за волосы, откидывая мою шею назад, чтобы его язык мог лучше вылизывать ее по бокам.

Его член продолжает набухать внутри меня. Он такой огромный, что я едва могу дышать, блаженно растягиваясь вокруг него без какой-либо боли. Точно так, как он и обещал.

Закирас почти выходит из меня только для того, чтобы снова нырнуть внутрь, словно я не более чем кукла, которую он использует. Мой живот сводит узлом, мне кажется, что я натянута до невозможности, и это приносит дискомфорт. И всё же я жажду его еще больше. Я хочу, чтобы он заполнил меня так полностью, чтобы я была поглощена им.

Одна из его рук уходит с моей задницы, чтобы ласкать клитор, в то время как его язык вылизывает мое ухо. Слишком много ощущений, чтобы испытывать их одновременно. Мои стоны становятся более нуждающимися, и они эхом разносятся по пещере, заглушаемые музыкой, играющей в другом зале. Пружина в моем животе начинает сжиматься, пока мой оргазм не кажется готовым сорваться.

Чем громче я кричу, тем более жестокими становятся его толчки, пока мой голос не хрипнет, а я