Крылья желания - Леона Уайлд

он называет меня своей, и то, как мой рот приоткрывается в стоне, бесит меня. Я знаю, что он серьезен в каждом своем слове, и крошечная часть меня в восторге от мысли быть его и навсегда остаться рядом с ним. Я знаю, что с ним я буду в безопасности, даже если едва его знаю.

— Я тоже этого хочу, — шепчу я, крепко зажмурив глаза из страха перед тем, что он скажет.

Закирас поворачивает мое лицо к своему, и когда мои глаза распахиваются, я не вижу в его белых глазах ничего, кроме преданности. Улыбка постепенно расплывается на его губах, обнажая ряды многочисленных зубов. Кому-то другому это показалось бы пугающим, но меня это так радует.

Его губы яростно впиваются в мои с такой силой, что мои зубы впиваются в его кожу, а мои руки блуждают по нему, впиваясь в его спину. Никто из нас не может вынести того, чтобы наши руки не касались друг друга, или наши губы, если на то пошло. Мое тело может болеть и саднить после прошлой ночи, но всё это забывается, когда он срывает платье через мою голову.

Мы занимаемся сексом еще раз, хотя, в отличие от прошлой ночи, он держит меня близко, вколачиваясь в меня сзади. С каждым толчком он шепчет мне на ухо нежные слова, словно я лучшее, что когда-либо появлялось в его жизни до этого момента.

Когда мы покидаем систему пещер позже тем утром, кажется, будто время остановилось. Лес почти не изменился, хотя я замечаю, как и говорил Закирас, что деревья слегка сдвинулись. Большое, закрученное дерево с яркими фиолетовыми цветами теперь стоит перед пещерой, заменив собой более мелкие, тонкие деревья, которые были там раньше.

— Нам нужно быстро найти твой лагерь, — говорит Закирас, подхватывая меня на руки, как невесту. — Помни, Эхо, ты должна соблюдать тишину. Сагат все еще могут быть в лесу.

— Я понимаю. — Я обвиваю руками его шею, оставляя легкий поцелуй на его подбородке. — Я буду молчать. Ты со мной, так что теперь я гораздо меньше боюсь летать. — Я похлопываю его по щеке, даря ему улыбку. — Я буду хорошей девочкой.

Эти слова зажигают огонь в его глазах, и из его горла вырывается глубокое рычание.

— Да, это так, а еще ты жутко отвлекаешь.

Ничего не осталось

Мы летим несколько часов, пока мои руки не становятся как желе, а левую ягодицу не сводит судорогой. Когда мы приближаемся к лагерю с воздуха, меня охватывает дурное предчувствие. Все палатки превратились в смятые кучи, некоторые порваны и зияют дырами. Небольшой шаттл, на котором мы прибыли сюда с «Пиона», по большей части не поврежден. «Пион» должен был вернуться за всеми нами через шесть недель с большим количеством людей и припасов, но теперь ничего не осталось.

В тот момент, когда Закирас приземляется, я хочу выпрыгнуть из его рук. Жгучая надежда поднимается в моей груди, надежда найти Джетту в ее лютиково-желтом платье, пьющую подгоревший кофе из походной фляжки. Это фантазия — думать, что кто-то выжил, и все же эта хрупкая вера толкает меня вперед.

— Отпусти меня. Я хочу посмотреть. — Я вырываюсь из его крепкой хватки, желая всё осмотреть сама.

Закирас не сразу отпускает меня; вместо этого одна из его рук мягко берет меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Эхо, — говорит он властным голосом. — Не отходи от меня слишком далеко. Крэл могут быть поблизости; они наслаждаются острыми ощущениями, усыпляя бдительность своей добычи.

Меня до бесконечности раздражает, что он чувствует необходимость постоянно отдавать мне приказы. Прищурившись, я не могу удержаться, чтобы не закатить глаза на его замечание.

— Не указывай мне, что делать, Закирас. Я не ребенок, со мной всё будет в порядке.

Дьявольская ухмылка, скользнувшая по его губам, заставляет меня пожалеть о том, что я ему дерзила. Он рывком притягивает мой подбородок, пока я не оказываюсь на волосок от его лица. Порыв его дыхания щекочет мои губы.

— Кукали, — произносит он предупреждающим тоном. — Не искушай меня наказать твое сладкое тело за плохое поведение. Не думай, что я не буду душить тебя, пока трахаю до потери чувств, просто чтобы доказать, кто кого контролирует.

Приятное покалывание пробегает по моему телу от этого обещания, и я сглатываю так громко, что чувствую, как дергается горло.

Послушно кивнув, я говорю:

— Для меня это звучит не как наказание, а скорее как веселье.

Глаза Закираса полны озорства и решимости.

— Ты можешь так думать, но это мы еще посмотрим.

Моя киска пульсирует, а дыхание перехватывает от мысли о том, каково это может быть. Я подавляю это чувство, делая ровный вдох, чтобы снова сосредоточиться на текущей задаче. Мы ищем выживших и доказательства того, что делают эти скорпионы, а не занимаемся сексом.

— Позже, когда мы тут всё осмотрим, — говорю я, хотя мой предательский голос дрожит.

— Мм… да, позже. — Закирас прижимается поцелуем к моим губам, ставя меня на ноги.

Я уже чувствую головокружение и слабость только от его обещания «наказания», но он прав; мне нужно держаться к нему поближе. Крэл были чудовищны и гораздо крупнее Закираса. Он может быть ростом в семь футов и состоять из одних мышц, но они в два раза шире его. Они были выше него, с толстыми экзоскелетами, а их руки были огромными, как стволы деревьев. Странные копья, которые были при них, должно быть, магические, что дает им преимущество.

Пока мы идем по лагерю, лавируя между сломанными и порванными палатками, я не могу скрыться от вида крови повсюду. Некогда ярко-зеленая трава, сверкающая под нашими ногами, окрашена в красный. Тел нигде нет.

— Где тела? — шепчу я. Мы едва прошли по главной территории лагеря, но нет ни единого признака того, что здесь кто-то умер, кроме крови на земле.

Закирас останавливается, и я замираю рядом с ним. Его рука медленно опускается, беря мою.

— Эхо, они были сожраны.

Мое сердце разбивается вдребезги, и я ахаю.

— Нет, они бы этого не сделали.

Нет, нет, нет.

Закирас сжимает мою руку, возвращая меня к реальности, пока слезы текут по моим щекам. Я хочу кричать или уплыть куда-нибудь далеко-далеко отсюда. Закирас — единственное, что сейчас привязывает меня к этому месту, держа в своих надежных объятиях.

— Эхо? — произносит он так нежно, и я замечаю скорбь в его глазах, когда он притягивает меня ближе к себе. — Я буду оберегать тебя.

Мои плечи дрожат от рыданий, когда я отворачиваюсь и прячу