Крылья желания - Леона Уайлд

Оказавшись на койке, я широко раздвигаю для него ноги, и, словно зверь, Закирас тут же оказывается между ними.

Его язык скользит по внутренней стороне моих бедер, осыпая кожу поцелуями.

— Я выебу тебя до потери чувств. Ты готова ко мне?

Я едва заметно киваю, когда он тянет меня за талию, прижимая ближе к себе. Его язык находит мой клитор, вылизывая его так медленно, что моя голова откидывается назад в экстазе. Закирас держит мои бедра, пока другая пара рук забирается под мою блузку. Я извиваюсь, стягивая ее через голову, чтобы дать ему лучший доступ ко мне.

Урчащий звук вырывается из его рта, когда он получает возможность беспрепятственно касаться моей кожи. Он поднимает на меня взгляд, только чтобы перестать лизать.

— Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, пока я пробую тебя на вкус. Если ты закроешь глаза хоть на мгновение, я заставлю тебя поплатиться за это. Ты меня поняла?

Я скулю от возбуждения, чувствуя, как мое тело пульсирует от восхитительного искушения его наказания.

— Да, я поняла.

Он целует мое бедро, когда два его толстых пальца входят в меня, заставляя бороться с желанием закрыть глаза от удовольствия. Закирас снова опускается, чтобы ласкать языком мой клитор, на этот раз гораздо быстрее, чем раньше. То, как движется его язык, заставляет мои бедра приподниматься и тереться о его лицо, но всё это время он смотрит на меня. Огонь и похоть в его глазах возносят мои собственные на новые высоты.

Оно нарастает медленно, тлея, как крошечный огонек, и с каждым толчком его пальцев и взмахом языка я извиваюсь под его ласками.

— Пожалуйста! — Я не знаю, почему умоляю; это само вырывается из моего рта.

Закирас не позволяет мне кончить. Он перестает двигать пальцами внутри меня, а его язык возвращается в рот.

— На живот. Сейчас же.

Его пальцы исчезают, и я ругаюсь от этой потери.

— Что? Почему?

Я оцепенело моргаю, вглядываясь в его яркие белые глаза, и обнаруживаю, что его лицо совершенно каменно.

— Разве я спрашивал? Я почти уверен, что сказал тебе лечь на живот.

Сев, я переворачиваюсь для него на живот, стараясь делать это медленно. Металлический край койки впивается мне в грудь, но я жажду того, что будет дальше.

Закирас не теряет времени даром, его руки блуждают по моему телу, оставляя за собой гусиную кожу. Он находит края зеленого платья и задирает его мне на спину, грубо впиваясь пальцами в полушария моей задницы.

— Мм… только посмотри на себя, — мурлычет он, хватая меня за бедра.

Рывком он приподнимает мои бедра так, что моя задница оказывается в воздухе, в то время как другая пара рук хватает меня за волосы, оттягивая голову назад.

Я скулю от этой грубости, и моя киска пульсирует в ответ. Я уже чувствую себя такой мокрой, что влага стекает по моим бедрам. Когда что-то еще более мокрое трется между моих ног, я стону и выгибаюсь навстречу этому.

— Пожалуйста, Закирас, я хочу тебя. — скулю я, трусь о его член.

Пристраиваясь к моему входу, он надавливает, одновременно оттягивая мои волосы назад.

— Ты такая потрясающая. — Его голос звучит хрипло и глубже обычного, что заставляет меня чувствовать себя богиней, которой поклоняются.

В тот момент, когда он входит в меня до конца, он произносит:

— Я не хочу, чтобы ты кончала, пока я не скажу. — Он почти выходит из меня, только чтобы вколотиться так глубоко, что у меня перехватывает дыхание. — Сможешь это сделать, красивая отоки?

Выдавив в ответ тихое мяуканье, я чувствую, как его пальцы впиваются в мои бедра, а те, что в моих волосах, сжимают мою голову крепче, пока он самозабвенно вдалбливается в меня. С каждым движением его бедер член спиралью ввинчивается в меня. Длинные перьевидные щупальца в его паху тянутся ко мне, играя с кожей на моих бедрах, заставляя мою спину выгибаться.

Пока они гладят и щекочут меня, он толкается так грубо, что мои руки вцепляются в края койки из страха, что я могу с нее соскользнуть. Я чувствую каждый его блаженный дюйм, и пока он набухает внутри меня, мои стоны эхом разносятся по лагерю.

Рука Закираса исчезает из моих волос, и я позволяю своей шее бессильно повиснуть с облегченным вздохом. Кажется, каждая косточка в моем теле готова сломаться.

Его рука скользит между моих ног, и я скулю, дергаясь в сторону, прежде чем он успевает коснуться моего клитора.

— Нет, не надо! — умоляю я блеющим шепотом. — Я кончу.

Если он добавит трения там, мое туго натянутое тело разорвется на сотни осколков.

Закирас отвечает кряхтением и грубым шлепком по моей заднице.

— Не смей, пока я не разрешу.

Пока его пальцы обрабатывают меня синхронно с каждым движением его бедер, мои стоны переходят в рыдания, я умоляю его позволить мне кончить, так как напряжение в моем ядре нарастает.

Ощущение того, как его ногти впиваются в кожу моих бедер, настолько глубокое, что я вскрикиваю от боли и удовольствия. Ощущения повсюду, и всё кажется слишком невероятным.

Тужась, я позволяю себе диссоциировать в место, где я чувствую себя пустой, куда не проникают никакие ощущения. Онемение кажется безопасным, надежным, и все же я продолжаю умолять его.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, позволь мне! — скандирую я, и руки Закираса вжимают меня плашмя в койку, втираясь в мою задницу с грубым, животным кряхтением.

— Нет, еще нет. — Его руки ложатся на мою шею по бокам, превращая каждый вдох в испытание.

Это непривычное ощущение невозможности дышать заставляет волну, в которой я нахожусь, подниматься всё выше, пока пустое место, куда я прячусь ради безопасности, снова не оживает эмоциями.

— Пожалуйста! Блять!

Закирас игнорирует мои мольбы, трахая меня так яростно, что мои зубы стучат друг о друга.

— Кончай для меня, мой сладкий цветок.

Звук его напряженного голоса и разрешение накрывают меня облегчением. Мое тело цепенеет; пальцы на ногах поджимаются, и я кричу от удовольствия, когда моя киска плотно сжимает его член.

Навалившись на мою спину, он прижимает меня к себе, медленно толкаясь в меня. Пот, покрывающий его тело, кажется прохладным на моей горячей коже, и я дьявольски подумываю о том, чтобы слизать его с него.

Язык Закираса проходится по моему уху, и я слышу напряжение в его голосе, когда он хрипит:

— Я люблю тебя.

Эти слова становятся его погибелью. Он пульсирует внутри меня, и сдавленный скулеж срывается