Крылья желания - Леона Уайлд

я спешу попробовать на вкус каждый дюйм ее мягкого тела. Опустившись на колени рядом с ней, я начинаю с внутренней стороны ее бедер. Мои пальцы впиваются в плоть, и я обожаю то, как они погружаются в ее кожу. Я осыпаю мягкими поцелуями ее ноги, пока мощный запах ее феромонов не ударяет мне в лицо. Этот запах резкий и восхитительно уникальный для моей пары, и я хочу, чтобы он стекал по моему лицу.

Эхо извивается, хихикая, когда мои губы приближаются к ее самым чувствительным местам.

— Закирас, пожалуйста, не дразни меня.

— На это нужно время, кукали. — Я сурово смотрю на нее снизу вверх, зная, что она искренне желает, чтобы я потратил столько времени, сколько захочу, на ее удовольствие. — А теперь откинься назад, или мне прижать тебя?

Она смотрит на меня с обожанием, покорно ложась, пока мои руки и рот приближаются к ее холмику.

Время для терпения прошло. Мой язык разворачивается, дотягиваясь до сладкого нектара между ее бедер. Он расцветает на моем языке, и я становлюсь ненасытным, желая поглотить ее. Она самая восхитительная самка из всех, что я когда-либо имел удовольствие иметь. Нет сомнений, что именно поэтому она моя пара — никто другой никогда не привлекал меня так, как она. Мой член уже мокрый и ноет от желания к ней, высовываясь из моего мешочка и капая на пол.

Эхо мяукает, когда мой язык ласкает маленький бугорок, прикосновения к которому она так любит. Через несколько мгновений она уже сдерживает крики, а ее спина выгибается, переполненная удовольствием. Двумя руками я прижимаю ее запястья к постели, освобождая их оттуда, где они запутались в моих волосах, бессознательно перебирая пряди в блаженстве.

— Закирас, я хочу, чтобы ты был внутри меня. — Ее голос дрожит, пока я продолжаю вылизывать бугорок без малейшей передышки. — Пожалуйста!

Довольный собой, я делаю паузу, одаривая ее озорной улыбкой.

— Я люблю, когда ты умоляешь.

Эхо вздыхает с облегчением от передышки; ее дыхание вырывается короткими всдохами. Мой взгляд мечется к вздымающейся и опускающейся груди, ноющей от желания, жаждущей вкуса ее грудей. Вид ее, так непринужденно раскинувшейся на койке, которую я кропотливо смастерил, захватывает дух.

Пока я устраиваюсь на кровати, в моем пульсирующем члене нарастает предвкушение от ожидания того, как ее мягкие, податливые бедра оседлают мои бедра. Эхо не разочаровывает меня, грациозно усаживаясь на меня со знойным взглядом. Мой рот приоткрывается от голода, когда она умело берет мой член своими гладкими руками, поглаживая его с радостным блеском в грозовых глазах.

— А что, если я захочу, чтобы ты иногда умолял меня, м? — Она дразняще приподнимает бровь.

Ради нее я умолял бы тысячу раз.

Ее руки ловко скользят по моему стволу, достигая вершины его рифленого кончика, крепко сжимая его. Она с изумлением разглядывает его, пока предсеменная жидкость сочится, капая на ее пальцы.

— Чего ты хочешь?

Мой член дергается, жадно ноя от желания оказаться внутри ее узкой, теплой киски, пока ее руки продолжают поглаживать в ровном темпе. Ее великолепная грудь задевает мой ствол, когда она наклоняется надо мной, позволяя мне почувствовать мягкость ее плоти. Это лишает меня дыхания. Эхо смотрит на меня выжидающе, желая, как я знаю, услышать отчаянную мольбу, срывающуюся с моих губ.

Я отбрасываю свою гордость и с хриплым стоном произношу:

— Пожалуйста, отоки, я хочу быть внутри тебя.

Лицо Эхо озаряется светом тысячи лампфировых факелов. Ее руки прекращают дразнить, пока она нависает телом над моим скользким членом. Без усилий она пристраивает меня к своему входу, покрывая свою киску моей смазкой. Мои глаза закатываются от этого изысканного ощущения. Эхо смотрит на меня с самой соблазнительной ухмылкой на своих красивых губах-лепестках, делая паузу лишь для того, чтобы приспособиться к моему размеру, прежде чем полностью принять меня.

— Звезды, — кряхчу я, когда она идеально обхватывает мой член своей узкой киской.

Я беру ее за талию, сжимая ее пухлые бедра, в то время как другие мои руки находят ее упругую грудь. Мои пальцы дразнят ее соски, наслаждаясь тем, как она стонет, откинув голову назад в абсолютном блаженстве.

— Я хочу, чтобы ты выебла меня, кукали, — приказываю я, нетерпеливо подаваясь бедрами вверх, пока мои руки вжимают ее в меня в противоположном направлении. Подстегиваемая моими требованиями, Эхо трется о мой член так, что ее маленький бугорок трется о мой живот.

Этого недостаточно. Я желаю большего.

Приподняв тело, я врываюсь в нее, предоставляя ей свободу движений, чтобы она могла тереться в свое удовольствие. Ее дыхание переходит в тихие всхлипывания, что разжигает мое растущее желание к ней до новых высот. Мои руки покидают ее грудь, находя ее руки, чтобы прижать их к бокам, пока я жадно прижимаю ее к своему члену.

— Вот так, кукали, жадно трись об меня.

Моя маленькая букашка обожает одобрение. Ее глаза распахиваются еще шире, когда она самозабвенно трется о меня. Она — великолепное зрелище, и она полностью моя.

Пока это слово эхом отдается в моем разуме, я ловлю себя на мысли о том, чтобы запереть ее в этой хижине без возможности сбежать, где я буду наполнять ее своим семенем каждую божью ночь.

Мои толчки становятся яростными. Ее грудь подпрыгивает, рот широко открыт, в то время как руки Эхо хватаются за бока моих бедер, отчаянно ища, за что бы ухватиться.

— Блять! — ругается она, и ее глаза закатываются, когда она синхронизирует свое тело с моим.

Киска Эхо становится еще более мокрой, пульсируя вокруг моего члена, ища разрядки. В конце концов она выбивается из сил, не находя энергии, чтобы оставаться в вертикальном положении, и распластывается грудью на моей груди, пачкая мое плечо слюной.

Я трахаю ее до потери чувств; мой разум затуманен, подпитываемый лишь ощущениями и моей любовью к ней. Любую усталость я обязательно сотру, как только она найдет свою разрядку, а я покрою ее киску своим семенем.

Крики Эхо эхом разносятся по убежищу и уходят в лес так громко, что я не замечаю звука скрипящих, ломающихся, а затем и подкашивающихся ножек койки.

С громким треском койка прогибается под нашим весом, и мы растягиваемся на земле. Листья и мох становятся мягкой подстилкой под нами, а расщепленное дерево — лишь досадной помехой на моем пути. У Эхо перехватывает дыхание, и на мгновение я прекращаю толчки, чтобы убедиться, что она не пострадала.

— О, боже мой! — Эхо нервно смеется, робко поднимая голову и глядя на меня. — Что случилось?

— Не обращай внимания, —