Семья со сроком годности - Алика Фортис

что ж ты не разговорчивый-то такой? Как клещами всё тянуть приходится. И почему-то кажется, что со мной он ещё более молчаливый и закрытый, чем с другими. Это огорчает, если честно.

Когда в квартиру зашли, Ратмир бросил на комод ключи от машины и помыв руки, пошёл в спальню.

Я следом. Переодеться бы.

Когда зашла, Мир стоял в спальне в одних боксерах. Тоже переодевался. Но такой его полуобнажённый со вид стал для меня почти привычным. Как ни как спим в одной постели.

Взяв сменную одежду, решила переодеться в ванной.

– Афина. – окликнул меня уже в дверях. – То, что произошло вчера, было импульсивно с моей стороны.

Не думала, что он вообще об этом заговорит. А тут начал. И мне совсем не нравилось, куда он клонит.

– Стоп! Стоп, не говори ничего. Остановись. – вскинула руку, жестом прося не продолжать.

– Не хочу, чтоб ты что-то надумала. Сорвало от напряжения и бухла. – произнёс невозмутимо.

А у меня все нервы как струны натянулись. Того гляди лопнут.

Ничего не ответила. Вышла из комнаты с трудом сдержав желание от души шарахнуть дверью.

Зайдя в ванную, закрылась на замок. В зеркало на себя посмотрела. Злая. Раздражённая. Во взгляде какая-то потерянность вперемешку с решимостью. Одним словом, дурная какая-то.

Сорвало его. Не хочет он, чтоб надумала. А поздно уже. Я и надумала, и нафантазировала, что с ним у нас как-то иначе всё может быть. Мне, оказывается, много не надо, чтоб прикипеть и почувствовать.

Разделась, оставаясь в одних трусиках. Зажмурилась. Стояла так какое-то время, сжимая и разжимая кулаки.

Я наверняка пожалею. Наверняка сгорю со стыда. Но… неизвестно откуда взявшаяся решимость меня как пинком под зад из ванной выкинула. Точно ненормальная.

Вошла в спальню как есть, в одних лишь трусиках. С трудом перебарывала желание прикрыться. Руки сами тянулись к груди. То и дело себя одёргивали.

– Оденься, Афина. – произнёс после короткой паузы.

Смотрел на меня. На скулах желваки ходуном ходили. Взгляд острый, сильный, доминантный.

Если и удивился, то как обычно, попробуй разбери.

– Нет. – подавляя предательская дрожь в голосе. – Хочу, чтоб снова сорвало.

Заявила так, будто предлагала кофе выпить. Подбородок задрала. Ладони по-прежнему в кулаки сжаты. Да так, что неприятно покалывало ладони, с врезавшимися под кожу ногтями.

– Ну и дурная же ты. – от него это прозвучало как комплимент.

В два шага ко мне приблизился.

Как и вчера сжал в кулак волосы на затылке и запрокинул мою голову.

– Какая есть. – прикусила пересохшую от волнения губу, смачивая её языком.

– Я уже понял. – в своё тело впечатал, выбивая из груди рваный вдох и судорожный всхлип.

Глава 12.2

Глава 12.2

Афина

Ратмир ничего не говорил. И я молчала. Оба дышали глубоко. Шумно. У обоих грудная клетка ходуном ходила.

Смотрел на меня внимательно. Так и держал за пучок, запрокидывая мою голову. На губах залип, что чувствовала, как горят.

Какое-то мгновение и его губы накрыли мои. Ратмир врезался в мой рот жалящим поцелуем. Агрессивно, уверенно, жадно.

Подстраивалась его напору, вспоминая как было вчера.

Фиксируя мою голову, проталкивал язык мне в рот. Отвечала, цепляясь за его плечи руками. Дрожала.

Свободной рукой Мир оглаживал мою талию, рёбра, коснулся груди. Ладони большие, горячие, слегка шершавые. Сжал грудь, коснулся пальцами соска.

Перед глазами вспышки. Дышим в унисон.

Оторвав меня от пола, обхватив за талию, сделал несколько решительных шагов.

Буквально свалились на застеленную постель. Покрывало заложило кожу. Мир согревал. Телом своим.

Навалился сверху, упираясь на согнутый локоть. Домашние трико его возбуждения не скрывали от слова совсем.

Хотелось трогать его, изучать. Чувствовать и подстраиваться.

– Никогда не предлагай себя сама, Афина. – негромко и севшим голосом.

Покрывал влажными дорожками от поцелуев шею и ключицы. Проводил языком по груди, поочерёдно втягивая в рот возбуждённые соски.

Его слова как-то вскользь меня прошли. Смысл уловила, а осознать до конца не смогла.

Страшно, а предвкушение топит с головой.

Прогибалась в пояснице, подаваясь навстречу его ласкам.

Кусая губы, дрожала всем телом. Пальцами нервно покрывало комкала. А сама к нему тянулась.

Мир, как и вчера, своей энергетикой сносит. Если бы стояла, то наверняка бы ноги подкосились.

Трогает меня, уверенно, бескомпромиссно.

Между бёдер пульсирует. Разгорается и словно печёт. Приятные и одновременно с тем, невыносимые ощущения.

– Мне хорошо с тобой. – шепчу, жадно хватая воздух ртом.

Обнимаю мужа за шею. К себе ещё ближе притягиваю. Ответа не жду.

Прижимаюсь к нему теснее, касаясь его груди, своей обнажённой с затвердевшими сосками.

Мир прикусывает кожу на шее. В том месте, где бьётся и пульсирует жилка.

Пульс долбит, как отбойный молоток.

Отстраняется. Смотрит почерневшим взглядом. Касаясь пальцами кромки трусиков, уверенно стягивает их вниз. Смотрит туда полыхающим взглядом. Рефлекторно пытаюсь свести бёдра, прикрыться. Не позволяет. Касается пальцами пульсирующей и влажной промежности. Проводит пальцами, утопая во влаге.

Я, конечно, не ханжа. Мастурбировала и не раз. Но эмоции разнятся настолько, что даже сравнивать, нет смысла. Прикосновения мужа как импульсы тока, наполняют меня напряжением, готовым вот-вот вырваться наружу.

– Везде охрененно красивая. – ухмыляется. Улыбка больше на оскал похожа. Хищная, предвкушающая.

У меня от его слов пальчики подгибаются, и щёки горят.

Давит коленом, заставляя шире развести ноги.

Воздуха мало, кислорода не хватает. Словно мы выжгли его во всей комнате.

Внизу живота ещё жарче. Печёт, там, внизу.

Ощущаю его член. Бархатная кожа, влажная крупная головка. Скользит членом вдоль половых губ, двигая бёдрами. Словно дразнит. Сама чуть шире ноги развожу. Хочу его чувствовать.

– Пожалуйста. – произнесла судорожно и на выдохе. Сама не понимала, о чём именно прошу.

Всё тело сводит судорогой. Ещё немного и меня разорвёт от переполняющих эмоций. Всё так непривычно и ново. Немного страшно и волнительно.

Но я сама сделала выбор. Дурной мозг не даёт подумать, правильный он или нет. Я просто хочу. Мужа своего чувствовать хочу. Ближе к нему стать, тоже хочу.

Всё остальное потом, после. Знаю, не обидит. Но не могу произнести вслух слов о том, что он будет первым. Оттолкнёт и прервётся? Молчу упрямо, принимая всё, что делает с моим телом.

Мир жадно моё тело сминает. Целует. Бёдрами толкается. Задевает клитор, давит на вход. Головка слегка сама в меня проскальзывает, стоит ему хоть немного вперёд податься. Туго, давяще, горячо. Влажная настолько, что физически чувствую, как там