Белава, дочь ведьмы - Марина Николаева (ЛФР)

— И ты будь осторожен, Ийе, — тихо ответила я своему напарнику.

Князь с охраной и магами разместился в цитадели. Мне выделили место в одном из шатров рядом с ранеными. Выздоравливал Князь быстро. Дня через два следов ожогов не его лице и теле уже не осталось. Он почти не покидал цитадель, принимая гонцов, которые постоянно прибывали с южной границы. Оба мага и отряд охраны постоянно находились при князе.

Никаких ограничений в перемещении по территории лагеря у меня не было. Прибывающие  редкие раненые со стороны границы с облегчением сообщали, что чёрной нечисти становится всё меньше.

— Скоро здесь установится мир и спокойствие, — с надеждой говорили они. — Тёмные силы отступают за границу.

С огромным облегчением я узнала, что наконец прибыл отряд раненых, прошедших лечение из-под Чумаре вместе с целительницей. С её появлением моя работа стала куда легче, мы распределили обязанности, и лечение пошло быстрее. Вечерами мы сидели у костра, подготавливая лекарственные травы и обсуждая заклинания. К нам подтягивались  раненые, идущие на поправку. Кто-то первым начинал петь песню, другие подхватывали. И в этих простых мелодиях проступала забытая теплота жизни.

В один из тёплых солнечных дней, когда я выходила из шатра с ранеными, мне неожиданно встретился Князь.

— Добрый день, Князь, — я почтительно поклонилась Ярославу, стараясь не выдать волнения.

— Здравствуй, Белава, — его голос звучал тепло. — Я так и не поблагодарил тебя за твою помощь. Спасибо тебе  за лечение раненых. Если бы не твоя своевременная помощь, возможно, ни я, ни мои охранники не выжили бы.

— Князь, моя работа заключается в лечении раненых, — скромно ответила я. — И я горжусь, что смогла помочь вам. Каждый спасённый мною — это мой вклад в победу над чёрной нечистью.

Он кивнул, быстро оглядев меня взглядом темно-серых глаз.

— К сожалению, до сих пор твою мать не отыскали, — тихо произнёс он, и в его голосе прозвучала искренняя печаль. —  Белава. Белава... Такое имя матери дают дочерям с белокурыми волосами. Помню, и твоя мать была светловолосой.  Как же имя твоё не подходит к твоим  тёмным волосам.

— Князь, до пятнадцати лет я была такой же белокурой, как и моя мать, — объяснила я, невольно проводя рукой по тёмным волнистым прядям, что выбились из косы. — Но с пробуждением магии мои волосы потемнели. Моя мать говорила, что кровь отца победила.

Князь снова окинул меня взглядом своих тёмно-серых глаз. Более внимательно, что ли... Словно пытался прочесть что-то в моих чертах.

— Белава, а кто твой отец? — спросил он неожиданно, чуть наклонив голову.

Я вздохнула, чувствуя, как внутри поднимается привычная обида.

— Я не знаю. Мать мне не говорила. Они расстались перед окончанием магической школы. Мать всю жизнь работала в Древограде на должности ведьмы. А отец? Он не сделал попытки познакомиться со мной. Да и знал ли он, что я родилась? Не знаю.

Князь снова остро посмотрел на меня своими тёмно-серыми глазами. И задумался. Я топталась на месте, не смея уйти первой.

— Белолика была сильной ведьмой. И много сделала для очищения древоградских лесов от чёрной нечисти. Да и здесь, на границе, отличилась.

Я кивнула, чувствуя, как к горлу подкатывает острый комок.

— Ну, иди, Белава, к своим раненым, —  наконец произнёс он, грустно улыбнувшись. — Не буду тебя задерживать. Твоя помощь им сейчас нужна.

Я снова склонила голову, и направилась к следующему шатру, где меня ждали раненые.

На сердце осталось странное чувство: казалось, что Князь хотел сказать что-то ещё важное, но сдержался.

Глава 18

Две недели спустя...

Я спряталась за чьим-то  высоким надгробием, едва заметив Тархана у могилы матери. Солнце палило нещадно, и камень под моими пальцами казался раскалённым.

— Что он здесь делает? Почему плачет? — прошептала я, прижимаясь к камню.

Тархан сидел, обхватив колени, рядом с камнем, который вчера маги установили на могиле Белолики.

Плечи его вздрагивали.

Я замерла, боясь, что он меня заметит, и плотнее прижалась к нагретому за целый день горячему камню.

Перед глазами промелькнул тот день  — день, когда рухнул мой мир.

Я стояла у портала, откуда маги вынесли тела погибших. Ноги подкашивались, но я держалась. Здесь я и увидела мою маму... И никак не хотела верить своим глазам.  Целительница сунула мне склянку с лекарством.

— Выпей, Белава. Тебе нужно держаться.

Я глотнула горькую жидкость и уставилась на белокурые волосы матери. Её лицо было спокойным, будто она просто уснула. Я никак не хотела поверить, что она больше никогда не откроет свои глаза, не обнимет меня и не скажет:

— Я люблю тебя, моя маленькая княжна.

Маму хоронили в белом одеянии, как следовало хоронить светлых ведьм. Я бережно расчесала её белокурые волосы. Сил плакать у меня не осталось.

— Прости, Белава, мы не успели, — прошептал Тархан, обнимая меня.

Его голос сильно дрожал, и это меня поразило. Он так переживает из-за гибели обычной ведьмы, хоть и сильной?

— Как это случилось? — спросила я чужим, безжизненным голосом.

— Мы нашли их в глубине пещеры, иссушенные тела. Уже давно мёртвые. Мы предполагаем, что дух Купкына испил их жизненную энергию, питался их жизнью и магией.

Хоронили их  тихо, не привлекая лишнего внимания, на кладбище, что располагался за холмом, недалеко от кордона. Только маги и Князь со своей охраной.

— Белава, прости, мы не смогли спасти Белолику,  — сказал мне Князь.  И его голос эхом отозвался в моей голове. Но я не смогла вымолвить ни слова. Только покивала головой, заглушая вырывающиеся из меня рыдания.

Я стояла, застывшая, словно статуя. Никак не хотела поверить, что моей мамы больше нет на свете. Что её смех, её голос, её ласковые руки — больше этого не будет.

И вот теперь я осталась одна. Совершенно одна.

И сегодня, нарвав букетик степных цветов, я пришла на могилу матери. Но, увидев Тархана, спряталась, не зная, как поступить.

— Белава, не прячься за чужим надгробием,  — раздался его голос. — Иди сюда.

Я вздрогнула. Задумавшись о своём, я совершенно забыла о Главе. Он и услышал мои всхлипы.

Вытерев слёзы, я медленно вышла из-за  надгробия и подошла к могиле.

Тархан поднялся. Его лицо было измученным, глаза запали, а кожа потемнела от степной жары. В тёмно-серых глазах читалась боль.  Волосы, без единого намёка