Исцеление любовью - Снеталия Морозова

- Белогор, лето в Сибири короче зимы, но такое долгожданное. Летом у меня были каникулы от учебы, у всех детей, мы уезжали сначала к бабушке в деревню, а позже, когда родители купили дом, уже и жили рядом с лесом. Километров двадцать и лес. Я любила ходить с папой за ягодами, да и просто бродить по нему.

Я погрузилась в воспоминания.

- Заходишь в лес – температура падает на два – три градуса сразу, воздух становится другим, плотнее что ли, насыщеннее. Пахнет в лесу не просто зеленью, а смолой сосен, цветущей липой, диким шиповником, мятой, влажной землёй, листвой. Идешь по лесу, замечаешь, как сквозь листву пробирается солнце жидким золотом. В лесу и сосны – великаны, как у вас, и дубы могучие узловатые, и березы белоствольные и гладкие осины. Ниже деревьев папоротники, которые растут целыми зарослями, а ещё ниже красота – цветы. Ландыши, колокольчики, огоньки, зверобой, а поздним летом - грибы. Мы далеко не ходили, детьми были, зверей боялись, но я видела зайцев и лис, птиц разных: дятлов, кукушек, дроздов, синиц, кучу насекомых: кузнечики, пчёлы, мухи, комары противные.

Ну, и воздух, влажный, лесной, надышишься им, аж голова кругом.

Я смотрела на узоры ложки деревянной, вспоминая, подняла глаза.

Владыка сидел, как маленький ребенок, которому рассказывают сказку о диковинных странах с пиратами, где он главный герой, спасающий принцессу от злодеев. В глазах его читался восторг, удивление и счастье. Я продолжила, с удовольствием окунаясь в своё детство.

- Помню ощущения свои. Кожа покрывалась легкой испариной, но не от жары, а от влажности и жизни вокруг.

Белогор вдохнул воздух учащенно, будто удерживал плач, я посмотрела на него.

- Говори, Стеша, - умоляюще прошептал владыка.

- В лесу ты как маленькая песчинка, но чувствуешь себя частью чего-то огромного и доброжелательного. Я жителей леса особо не видела, но всегда ощущала по следам на влажной земле, по царапинам на деревьях от когтей, по погрызенным шишкам. А один раз увидела глаза в листве – это была лиса. Часто видела барсуков, сов, зайцев и белок.

В лес можно прийти со своим горем, он выслушает. Лес помнит всё, никого не осуждает, его мудрость в величавом принятии, нет прошлого и будущего, есть вечное настоящее.

Вот и ваш лес, Белогор, принял зиму, величаво проходит и этот путь, ожидая весну.

Я посмотрела на него. Из влажных глаз владыки катилась слеза по щеке, пропадая в бороде. Он вытер кулаком влагу.

- Ты подарила мне надежду, Стеша.

- Надо верить. По вере нашей, да будет нам.

Откуда я всё это знала? Сама поражалась себе.

Я отпила напиток из кружки.

- Белогор, а можно в лес? Я пробовала пешком, проваливалась.

- Конечно, Стеша. Сегодня ветер колкий, завтра будет спокойно, я тебя прокачу.

- Спасибо.

Он смотрел в глаза мои внимательно и по-доброму, а ещё я читала во взгляде восхищение и благодарность. Ух! Что же ты делаешь, Белогор?! Сердце моё трепыхалось, он нравился мне. Очень.

16.

На кухню пришли с полными корзинами всякой замороженной снеди Сарп и Ханна, с раскрасневшимися щеками, улыбающиеся. Сарп и Ханна были, как и все оборотни-волки, темноволосые, крепкого телосложения. Сарп коренастый, чернобородый, а Ханна - полненькая смешливая волчица. Добродушные оба. Мне было с ними легко с первого взгляда, так бывает.

- Спасибо, всё очень вкусно.

- Храни тебя Луна, пташка, - Ханна посмотрела на меня.

Я не подняла повязку, но суетиться не стала, медленно отвела глаза, опустив вниз.

Но похоже волчица увидела мою зелень, замолчала, потом стала деловито расставлять продукты.

- Да, всё вкусно, как всегда, спасибо, мы пойдём, - сказал Белогор.

Я вышла из-за стола, направилась на выход, владыка что-то сказал своим поварам, те закивали.

- Белогор, альфа прибежал, - в дом зашел оборотень Миро, который приказал меня в подвал поместить.

Мы поздоровались.

- Иду. Стеша, спасибо за заутреннюю.

- Пожалуйста.

- Чем займешься?

- У меня ворох книг.

Он улыбнулся, кивнул.

Я читала и читала, погружаясь в мир Велионии, понимая, что здесь мне жить. Я сделала себе удобный кроватно-читальный зал, сидела, облокотясь на изголовье, положив под спину подушку, накрывшись одеялом, рядом лежал плащ горбатый и маска.

Мариша мне принесла обед, я сказала, что могу спускаться сама на кухню, она была очень рада. Ужинали мы на кухне: я, Мариша, Сарп, Ханна, Радина и Гарма. Белогор был в стае волков.

- Завтра он прибудет? – спросила Гарма Маришу.

- Да, Белогор сказал, чтобы приняли, как почетного гостя, - волчица спокойно жевала.

- Говорят, демоны красивы очень, - не могла угомониться Гарма.

- Тебе владыки мало? - шикнула Радина.

- Сторонится он меня, сама знаешь. Как ноги стали ходить, про меня и забыл, не нужна ему стала.

- Он и не обещал ничего, - ворчала Радина, - сама к нему напрашиваешься. Не гоже так.

Мне стало жаль Гарму, какая-то женская солидарность проснулась. Брошенные женщины везде одинаковы. Первые минуты нашего первого совместного ужина Радина и Гарма косились на меня, а потом уже спокойно ели, обсуждая демона, который так неожиданно спустя триста лет появился в Велионии, еще и ищет свою суженую, которая якобы сбежала от него.

Я читала допоздна, услышала топот копыт, встала, подглядывая в окно, как Белогор въехал верхом в ворота, как спрыгнул резво, отдал конюху вожжи, похлопал животное по боку, благодаря. Красивый мужик! Стряхнул с плеч снег, снял шапку, оббил о бедро и поднял голову на мои окна, я резко села от неожиданности, так так резко, что чуть на поперечный шпагат не уселась, распластавшись на полу.

Бляяять. Я начала хохотать. Что-то между нами происходит. Какое-то предвкушение витает, во мне точно. Я на карачках доползла до кровати, улеглась, смеясь, решаясь на разговор с владыкой.

Утром ко мне не стучались. Я уже спала вторую ночь без накидки и без маски. Хорошо! Приняла душ, помыла голову, подождала, когда высохнет копна моя, походив по комнате с распушенными волосами, любуясь на себя в зеркало, оделась, нехотя нацепила плащ, услышала снова топот. Подошла к окну, спрятавшись, делая из штор маленькую щелку.

К гостю бежали два оборотня, открыли внутренние ворота, во двор въехал на коне мужчина.