Сердце сирены - Кэтрин Болфинч

class="p1">– Вот уж кому, а ей точно не повезло, – резко осадил брат. – Ни с мужем, ни с жизнью, – хотелось, чтобы и меня кто-то защищал с такой же страстью, как Лукас Лолу. Одно слово в ее сторону, и от меня не осталось бы мокрого места. Он поставил ее на пьедестал рядом с собой, хотя упорно пытался делать вид, что это не так. Но я видела и его взгляды, и касания за обедом, и мягкую улыбку, которая раньше никогда не украшала его лицо.

– Ты ее любишь. Это уже везение, – отозвалась я, поражаясь тому, что он был откровенен. И неужели ему не страшно, неужели он не думал, что эти знания используют против него? Здесь ведь и знать наверняка не нужно, достаточно смотреть. – Хорошо, я пойду на эту свадьбу. Но мой день рождения пройдет без единой крошки торта. – Меня бы никто и не спросил о моем желании идти на свадьбу, но очень хотелось оставить последнее слово за собой хотя бы в том, что касалось моего дня рождения. Что я и сделала, поднявшись с места и направившись в сторону дома.

– Не будь такой жестокой, Элизабет! – прокричал мне в спину Лукас. Что ж, пожалуй, не так уж и сильно мы изменились с возрастом. Он все еще дергал за косички и обзывался. Только в этот раз я отвечала, а не убегала жаловаться маме.

Уже в комнате я стянула с себя ненавистное платье, которое чувствовалось настоящими оковами, и надела легкий сарафан. Кажется, любовь к свободе тоже семейная черта. Лукас ненавидел костюмы – мы слышали об этом с самого детства, и даже заняв высокий пост, он не полюбил классику. Зато полюбил трофейную жену. Никогда бы не подумала, что он может любить что-то кроме власти и своего наследия. Впрочем, не мне его судить. Он мой брат, а не чужак с улицы.

Вечер наступил неожиданно. Почему-то последние дни лета мчались с огромной скоростью мимо меня. Я не успевала жить. Безумно хотелось задержать некоторые моменты. Например, тот, где я иду в сторону порта, а сердце в груди волнительно стучит о ребра, дыхание сбивается и все внутри наполняется предвкушением встречи. Мне хотелось его увидеть. Парень, который совершенно не в моем вкусе, почему-то вдруг вызывал странное и томное волнение.

Я скользнула на яхту, что качнулась в такт волне. Лунный свет касался каждой поверхности, окрашивая в холодные цвета летнюю ночь. Забавно, что мы встречались по ночам, будто днем играли какие-то другие роли и только под покровом темноты снимали маски.

В каюте не горел свет. Матиас нашелся на том самом месте, где мы наблюдали за звездами. Он сидел, устало сгорбившись и опустив локти на колени, на нем красовалась белая помятая рубашка и темные брюки, словно он только что сбежал с какого-нибудь важного приема.

Кажется, Матиас даже не понял, что я пришла – вздрогнул от легкого касания к плечу.

– Это я.

– Пытаешься запугать до смерти, маленькая сирена? – Усталая усмешка тронула его губы, а мне вдруг захотелось его обнять.

– Тяжелый день?

– Безумно, – признался Матиас, я плюхнулась рядом, небрежно бросив сумку к ногам. Все же потянулась к нему, нырнула под руку и прижалась к груди. Примерно в том месте, где заживал рисунок звезд.

Теплая ладонь тут же скользнула на талию, прижимая ближе и оберегая от морского ветра. Стало тепло. Так, словно я находилась здесь уже давно.

Спустя несколько минут молчания я потянулась к сумке, выудила тонкий блокнот на кольцах и несколько ручек с черной пастой. Матиас наблюдал за моими действиями молча, словно гадал, насколько сильно мое безумие.

До бесконечности.

– У меня тоже был отстойный день, – призналась я, вырвав лист из блокнота. – И если нам не хочется разговаривать, то мы можем порисовать.

– О нет, – рассмеялся он.

– Давай, красавчик, скажи, что идея отстой.

– Абсолютно отвратительна.

– Но ты все равно будешь рисовать, – заявила я, разорвав листок на две части и сунув Матиасу ручку.

– Конечно, – легко согласился он. – Могу я потом рассчитывать на поцелуй сирены? – Его пальцы игриво провели дорожку по моему плечу, подцепили бретельку, затем спустились ниже по руке, пока Матиас все это время внимательно смотрел в мои глаза. Хотелось покраснеть, но вместо этого я ухмыльнулась:

– Может быть, ты заслужишь что-то большее, чем поцелуй.

– Я запомнил твои слова.

Щеки все же покрылись румянцем. Я отвела взгляд, смутившись его внимания, закусила губу и больше ничего не говорила, молча выводя линии на чистом листе. Матиас делал то же самое, изредка посматривая в мою сторону.

Тишина разбавлялась только плеском волн, легким ветром и еле слышимым скрипом старых креплений. Мы сидели при полной луне, рисуя что-то незамысловатое, просто наслаждаясь временем вместе. Признаться, это почему-то ощущалось более интимным, чем секс.

Матиас, закусив губу, протянул мне листок, на котором неровными штрихами появилась девушка с копной непослушных волос и… бусинами в волосах.

Я растерянно разглядывала рисунок, пока Матиас рассматривал меня.

Мои глаза нашли его, губы тронула легкая улыбка, и я показала ему свой рисунок. Маленькую яхту под луной.

Черт побери, я ведь не собиралась привязываться, не хотела чувствовать этих дурацких бабочек и тепло в груди, не хотела смотреть на какого-то парня, который даже не в моем вкусе, и испытывать желание его поцеловать. Не хотела, но все равно коснулась его губ своими, перекинула ногу через него, устраиваясь сверху.

– Поцелуй я все же заслужил?

– Даже больше, чем поцелуй, – прошептала я, пока мои пальцы ловко расправлялись с пуговицами его рубашки.

Это лето точно хотело разбить меня, втоптать в землю тяжелыми ботинками, измазать в грязи и боли, и почему-то я не противилась, а с огромной радостью делала то, что обещала себе не делать, то, что могло уничтожить меня. Хотя я знала, что все переживается, что даже расставание с Матиасом не станет для меня концом. Знала, что смогу вернуться к своей прежней жизни. Но сейчас мне некуда торопиться.

Руки Матиаса блуждали повсюду, забирались под одежду, оставляя невидимые метки прикосновений.

Горячие поцелуи приходились на губы, словно пламя свечи, легко опаляющее кожу, спускались на шею, ключицы. Язык повторял тот же путь, легкий ветер касался влажных дорожек, вызывая мурашки по телу, заставляя прижиматься к Матиасу ближе.

Я стянула с него рубашку, осторожно провела пальцами по контуру еще не зажившего рисунка звезд.

Боже…

Он действительно сделал тату. И, более того, я тоже сделала! Парную татуировку с первым встречным. А ведь я даже не хотела знать его имя. Зато теперь хотела всего