Брак с боссом. Ничего личного - Елена Безрукова

Я не могу представить даже, что с ним будет, если сейчас Малинин-старший отдаст голос за Никиту по старой памяти о его родителях. Отец Максима — мужчина довольно экстравагантный, и такой поступок от него, в общем-то, можно было ожидать, но всё-таки хотелось верить в лучшее.

Неужто отец своего сына так огорчит?

Или же дело и бизнес превыше всего, и Сергей Михайлович посчитает двоюродного брата Максима лучшим управленцем, чем их сын?

Отец Максима заговорил, и все буквально вытянулись в струну.

Все ждали его решения.

Пока что невозможно было предсказать исход собрания акционеров: голоса так интересно разделились — поровну. И один голос решал всё. Голос Сергея Михайловича.

— Друзья, — говорил он. — Прошу отнестись к моему решению с пониманием. Я долго думал, за кого же отдать свой голос. За дельного, проворного Никиту или за горячего, упорного в труде Максима. Решение было принято, дамы и господа. Оно далось мне как нельзя сложно, потому как я считаю, что оба молодых человека достойны места президента компании и достойны вести компанию вместо меня дальше по заданному курсу. А также, и Максим, и Никита мне одинаково дороги. Я думаю, вы понимаете… С отцом Никиты мы развивали это дело. Я никогда не забуду этого вклада в наш общий бизнес. Однако это тоже не явилось тем, что повлияло на моё решение в выборе президента компании. На самом деле, я не думал, что голосование будет течь так, что мой голос окажется решающим, но… как уж вышло. И я выбираю осторожность и холодную голову против слишком горячей: столь спонтанная свадьба моего сына в очередной раз доказала мне, что передавать ему бразды правления ещё пока рано. Никита, мой голос за тебя.

В зале повисла тишина.

Все открыли рты и переводили удивлённые взгляды с Максима на его отца, который всё-таки выбрал в кресло президента собственной компании не его…

На Максима было страшно смотреть. Он сидел с таким лицом, белым как простынь, словно ему нож в спину вонзили.

В полной тишине он просто молча вышел из конференц-зала.

Я поспешила за ним.

В зале зазвучали аплодисменты и поздравления с получением должности Никиты.

32

— Чёрт… — устало провёл рукой по лицу Максим. — Ничего у меня не получилось.

— Ну… Не расстраивайся так. Ты всё равно можешь занять место его зама, например. Или какое ещё хорошее место. Ты — хороший специалист.

— Да нет, Марьяна, — ответил Малинин. — Я буду работать тут только в роли главного управленца. На случай проигрыша у меня есть план.

— Какой… план?

— Узнаешь. Для начала надо перевезти твои вещи домой… Ни к чему больше этот спектакль. Развод оформим дистанционно… Без детей это очень просто.

Ну да. Мавр сделал своё дело. Мавр может уходить…

Спектакль больше продолжать не нужно, и я тоже стала больше не нужна.

От этого стало как-то пусто.

Едва мои услуги больше стали не нужны, меня тут же выкинули как ненужную вещь.

— И да… Насчёт денег, — снова обратился он ко мне. — Я всё переведу сегодня же. То, что обещал — ты всё получишь. Едем, соберешь вещи и я вызову тебе такси.

Вот и всё. Просто соберу вещи и уеду.

* * *

Вещи я собрала. Максим вызвал мне такси, и я поехала домой.

На душе была тяжесть. Отчего-то всё это вызывало горечь во рту.

Я же знала, что не нужна ему, и что он избавиться от меня, когда ему больше не нужна будет фальшивая невеста, но всё произошло так резко, неожиданно, на фоне проигрыша на выборах Максима, и от этого вдвойне горько и больно.

Меня не оставляла мысль, что я — не человек, а просто какая-то вещь, которую использовали и выбросили, когда стала не нужна…

Максим уехал. В Европу.

Оказывается, ему давно предлагали контракт управленца в одной и европейских фирм. Он решил принять их предложение, раз уж отец ему фирму не доверил.

Я осталась работать в фирме. Меня даже не стали снимать с должности.

Никита остался мною доволен и позволил продолжать работать в приёмной, но уже с ним. Несмотря на прошлое, мы сумели сделать вид, что никаких ссор между нами не было, хотя он пытался разведать, отчего мы так резко расстались с Максимом. Я сказала, что не смогла поехать с ним в Европу, и поэтому было принято решение о разрыве. Не знаю, поверил ли он мне, но в покое оставил.

Дима с мамой поехали на лечение в Израиль. Прогнозы врачей были очень хорошими.

Деньги мне Малинин перевёл, как и обещал. И это был последний привет от него.

Их должно хватить на весь курс лечения и реабилитации брата, и это очень грело душу на фоне одиночества, которое вдруг образовалось после того, как Максим покинул фирму и страну.

Я тосковала по нему, ничего не могла сделать с собой. И никак не могла отделаться от мысли, что поступил он со мной жестоко: провёл со мной ночь, наутро сделал вид, что ничего не было, потом будто дистанцировался, а затем и вообще улетел в другую страну. Наверное, болезненнее что-то сложно найти для такой наивной, влюблённой дурочки, как я.

Да, он ничего мне не обещал, кроме денег за услуги. А в постель с ним лечь я пожелала сама.

Просто я надеялась, что мои чувства получат ответ от Максима.

Я их получила от него. Но только на одну ночь. Ни во что серьёзное это не вылилось, увы.

33

Вышла на остановке своего автобуса утром и согнулась у ближайшего дерева.

Меня отчего-то укачало и просто выворачивало прямо на улице.

Дрожащей рукой я достала салфетки и вытерла губы.

Хотелось пить. Откуда эта дурацкая тошнота? Никогда меня не укачивало в автобусе.

— Ну что, милая? Так и плохо тебе? — подошла ко мне сердобольная старушка и протянула бутылку воды. Она ехала со мной в автобусе, и ещё там отметила, что я позеленела. Да, меня стало дико тошнить ни с того ни с сего. Еле доехала до своей остановки. — Попей водички.

Я сделала пару глотков и вернула бабуле воду.

— Спасибо.

— Оставь себе.

— Как скажете, — пожала я плечами, пытаясь отдышаться и прийти в себя.

— Какой же срок у тебя? — спросила бабушка.

— Что? Какой срок? — не поняла я.

— Беременности твоей же, ну.

— К… какой беременности? — захлопала я ресницами.

— Э-э-э, милая, — покачала та головой. — Ты что,