Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

Я ничего не понимала, но вежливо помалкивала.

- Протяни мне руки.

Я вытянула руки, из-под рукавов выползли багровые пятна, почти полностью скрывающие запястья.

- Больно? – С искренним сочувствием спросила Пенелопа Витальевна.

- Я только что вспомнила, что они у меня вообще есть. – И как это так? Я смотрела на отёкшую свою кожу и диву давалась. От волнений и переживаний душевных, от сомнений и страхов, наполнявших моё сознание, боль физическая отступила. Мыслимо ли такое?

Пенелопа Витальевна с внимательным беспокойством изучала меня, её пальцы, смоченные в лекарстве, зависли в воздухе.

- Ты меня удивляешь. – Наконец выдавила она, осторожно касаясь моих ран. – Не стесняйся того, что естественно. Такие синяки не могут не болеть. А Валеру прости. Он всех нас сюда когда-то привёз. Все мы ему поначалу не доверяли, однако ж, только тебя осенило расшибить ему голову.

Вот это новость! Оказывается, Валера старожил в Непорочном, а остальные мои знакомые библиотекари, как и говорила Галя, приезжие. Я верила, что так оно и есть.

Помните, в начале повествования я упоминала о своей проницательности и умении чувствовать чужие мысли?

Так вот, в Непорочном всё перевернулось с ног на голову. Я решительно ничего не понимала. Мой, всегда спокойный нематериальный детектор лжи, зашкаливало. Будто немеханический механизм вышел из строя.

- А дядя Селиван тоже приезжий? – Вспомнила я чудо-электрика, водопроводчика и прочих дел мастера.

- А ты откуда знаешь про Селивана? – Мне послышалась досада в голосе директрисы.

- Я спросила у Гали про электрика. – Я заподозрила, что Гале не разрешили рассказывать мне о Селиване, потому пустилась врать. Мне не хотелось подводить соседку в первый же день – Я же не знала, что вы принесёте мне настольную лампу. Вот и интересовалась, у кого можно раздобыть сей предмет. Ванечка спит при свете, только если очень устал, а я привыкла перед сном почитать немного.

Пенелопа Витальевна услышав о моём пристрастии к чтению перед сном, расплылась в довольной улыбке. Директрисе явно польстил тот факт, что она смогла в первый же день разгадать мои предпочтения и снабдить меня именно тем, в чём я больше всего нуждалась. Однако, скоро я поняла, что Пенелопе Витальевне этого мало, она хотела всецело участвовать в моей жизни. Её глаза так и светились любопытным вниманием, а руки продолжали втирать целительное средство в мои раненые запястья. Мазь уже не впитывалась и начала расплёскиваться во все стороны.

- Скажи правду, ведь больно? – Не унималась директриса. - Наверное, приходится всю волю собирать в кулак, чтобы другие не заметили твоих мук?

Она так явственно ожидала утвердительного кивка, что я не удержалась и пошла на большее – пустила слезу и всхлипнула.

Пенелопа Витальевна засветилась от сострадательного счастья, метнулась к тумбочке, достала бинт, забинтовала мои руки. Затем она прижала мою голову к своей обширной груди, обняла меня и чмокнула в щёку.

- Вот увидишь, всё будет хорошо. Ты попала в самое лучшее место на планете. Вот ведь редкое счастье тебе выпало.

Я опустила глаза, надеясь, что Пенелопа Витальевна не успела заметить моей непроизвольной скептической ухмылки. Нет, не просекла, продолжает вдохновенно вещать.

- Ведь мы же ближайшая земная цитадель к дороге, что ведёт к Чистым Полям Вселенной. Слыхала про такую?

- Нет? – Я состроила удивлённую гримасу. Что за нелепица? Странная мадам эта директриса.

- Когда-то человечество не нуждалось в книгах…

- Как это? – Я не на шутку разнервничалась. Как это жить без книг? Невозможно.

- Ведь во Вселенной имеются ответы на все абсолютно вопросы. Сокрыты знания и о прошлом, и о будущем. Миллионы вариантов. Но люди разучились их получать. – Пенелопа Витальевна закатила глаза и стала похожа на пациентку психиатрической больницы. – Мы, именно мы, путь к Чистым Полям…

Неужели, она верит во всё это? Что ж. Её право.

Скоро она ушла. Я немного посидела, уравновешивая дыхание. Моя новая директриса до боли напоминала мне свою сестру. Что вселяло некоторую надежду на доброжелательные отношения между нами. По крайне мере, я знала, что эта добрая, но своенравная женщина, способная в течение одной минуты и обласкать, и обжечь каким-нибудь колким замечанием, никогда не бросит товарища в беде. Иногда она способна довести до исступления своими абсурдными требованиями к работе, но она ни за что не предаст вас и вытянет из любой неприятности. Но, может, я и ошибаюсь. Сестра сестре рознь. Лучше присмотреться повнимательней к Пенелопе Витальевне и не спешить пока с выводами.

Не задумываясь над своими действиями, я раскрыла клетчатый чемодан, развернула икону, всмотрелась в лицо Марии, улыбнулась Исусику.

Может, наконец, пришло время побеспокоить Бога?

Нет.

Я справлюсь.

Икона заняла предназначенное для неё место.

Я ложилась в постель, растирая слёзы по щекам. Они появились неожиданно, и я не в силах была остановить их поток.

Надеюсь, вы не смеётесь надо мною?

Если да, то хоть на миг поставьте себя на моё место, хоть на одну минуточку. Что может чувствовать человек, которого вместе с ненаглядным чадом выдернули из тёплых солнечных краёв из-под родительского крыла, да и воткнули посредине тайги, хоть и в комфортабельную, но всё же избу (я такие раньше только на фотографиях и по телевизору видела), где медведи, а может, что и похуже, на людей кидаются, где вроде и светло, да только небо вечно тучами задёрнуто, словно тюлевой занавеской, мятой и полвека не стираной. Солнце сюда заглядывает, как заключённый по решению суда, не чаще, чем указанно в протоколе. Поняли, каково мне было?

Мои горькие всхлипывания долетели до Ванечкиного слуха, и он проснулся. Не могу передать, какое испытала облегчение, ощутив его тёплое тельце, устраивающееся под моим одеялом.

Нет для женщины большего счастья, чем материнство. Сынишка мой рядом, живой и здоровый. Лишь коснувшись подушки, Ваня снова уснул. Я слушала его ровное дыхание и успокаивалась, силы и уверенность в дальнейшей нашей счастливой жизни возвращались ко мне. Мы вместе, мы молоды и дерзки, а значит, прорвёмся. Где наша не пропадала…

***

- Люба, - зашептали мне в самое ухо, - вставай. Уже утро.

- Где утро? Ночь ещё. – Я клипала глазами в кромешной тьме, соображая о месте своего нынешнего пребывания. День вчерашний возрождался в памяти по крупицам, воспоминания меня не обрадовали.

Я уныло смотрела на радостную Галю, открывающую ставни. Милая девушка, как я могла питать к ней недоверие? Вопреки ожиданиям, в