Несбывшаяся любовь - Марина Эльденберт

Когда я была молодая и глупая, я мечтала о любви, как в кино. О том, чтобы во время поцелуев кружилась голова, в животе порхали бабочки, а сердце колотилось как сумасшедшее. Разгоняя не только кровь, но и жар, который струился по телу от одной только близости любимого мужчины. Ну что я хочу сказать? Такие отношения я в итоге и получила, а еще — незаживающие ожоги на сердце. Потому что пламя, которое разгорается в тебе, прямо пропорционально силе твоих чувств. И если его не удержать, оно обернется против тебя и спалит дотла.

«Ты мне будешь отвечать, или нет?»

«Роман, я думаю, что нам стоит прекратить общение», — написала я и нажала «отправить», не задумываясь.

Он попытался меня набрать, но я не ответила.

«Почему?! Из-за этого хрена?!» — упало в мессенджер следующее сообщение.

«Из-за меня. Я просто не вижу в этом смысла».

Потому что, несмотря на то, что я недавно думала, я все еще была отравлена Бёрном. Его близость пробуждала во мне не только все самое злое, не только боль из прошлого, но и кое-что еще. Признаваться себе в этом было сложно, и уж совершенно точно я не собиралась рассказывать Роману о том, что прикосновения бывшего зажигают на моем теле костры. Костры, которых быть не должно. Которые на этот раз точно превратят меня в горстку пепла, если я позволю им разгореться.

Роман позвонил снова, и на этот раз я, поколебавшись, все-таки ответила.

— Серьезно? Ты не видишь в этом смысла?! У нас же все было хорошо!

— У нас с тобой особо ничего не было, — тихо сказала я.

— Ну отлично, — язвительностью в его голосе можно было резать металл, такой острой она была. — То есть все, ты снова будешь раздвигать перед ним ноги и делать все, что он скажет?

— Я не собираюсь разговаривать в таком тоне ни с тобой, ни с кем либо еще, — холодно отрезала я. — Прощай, Роман.

— Не собирается она! Да ты просто эмоциональный инвалид, Романа! И с ним ты будешь разговаривать, как того захочет он…

Я действительно нажала отбой и внесла его номер в черный список. Радикально, но как есть. Позволять с собой говорить в таком ключе я не собиралась никому, хотя доля правды в его словах была. Виктор делал вещи и похуже, и говорил гораздо более жестокие слова, но все же вот она я. В его доме. Да, у этого была причина, и причина серьезная, но какая причина заставляет меня реагировать на него так, будто я нанюхалась афродизиака?

К счастью, следующие несколько дней мы с ним почти не пересекались. Виктор уходил рано, приходил поздно, в доме постоянно дежурил кто-то из людей его отца. Он разрешил Руслану приглашать друзей, и к нему приезжали Стас и еще двое парней из их компании. Я видела их изумление и восторг, и, хотя мне когда-то казалось, что современных подростков уже ничем не удивишь, они вели себя у бассейна просто как дети. Дурачились, толкали друг друга в воду, хохотали.

Я понимала, что в принципе, это то, чего Руслан был лишен по моей милости. У Светиного Артёма все это было с самого детства, он считался крутым и вел себя как крутой, а роскошь воспринимал просто как стиль жизни, как нечто обязательное. Нам же с Русланом первые годы было тяжело. Да что там, первые… я вышла на стабильный доход когда ему исполнилось десять, там же я смогла позволять себе (и ему) что-то большее, чем просто необходимое и жизненно важное. Ребенок в наши дни — дорогое удовольствие, особенно дорогое — для матери-одиночки, которая в восемнадцать не стала блогером или тиктокером. Мама с отцом до выхода на пенсию помогали, чем могли, и я была безумно им благодарна и по сей день. Если бы не они, я бы точно не справилась.

От бассейна снова донеслись крики и плеск. Несмотря на то, что было уже девять вечера, Рус с друзьями веселились как могли. В городе стояла жара, поэтому уходить от бассейна они не планировали, и я не могла их за это винить. После таких счастливых дней для Руслана я начинала ненавидеть Виктора чуточку меньше. К тому же, сегодня я работала из дома, а работа всегда помогала мне расслабиться и почувствовать себя в своей тарелке.

Поэтому и засыпала я тоже вполне себе счастливая, с чувством выполненного долга и радости за сына. Кто же знал, что подлянку мне подкинет то, что должно меня восстанавливать и давать силы, а именно — сон. Возможно, я допустила ошибку, когда решила спать с открытым окном, не включая кондиционер. Возможно, была виновата духота или же то, что мне сегодня удалось впервые по-настоящему выдохнуть за все это время.

Но…

Мне вдруг приснился наш с Виктором первый раз. Он произошел в этом самом доме, в его комнате. Я была девственницей, но он сделал все так аккуратно и нежно, что боль не перебила чувственные ощущения, напротив, добавила какой-то остринки, от которой жар в самом низу живота набирал обороты, собираясь первыми томительно-сладкими спазмами. Виктор сжимал мои запястья и двигался во мне, то ускоряя темп, то замедляясь, я чувствовала, как он скользит во мне, растягивая, наполняя собой, и этот взгляд глаза в глаза…

Я проснулась от собственного гортанного стона и от того, что каким-то образом закинула руки над головой на подушки. Как я умудрилась сделать это во сне — непонятно, да и неважно. Я была вся мокрая. Везде. Одеяло сбитым комком валялась на полу, а пижамка на моем теле сейчас казалась абсолютно лишней.

Я сглотнула, потянулась за стаканом воды и села на постели. И чуть не заорала, когда увидела в дверях своей спальни Виктора. Понятия не имею, сколько было времени, но он стоял в одних боксерах, на которых весьма ощутимо выделялся огромный бугор. Я помнила, насколько он огромный, поэтому сейчас покраснела, к счастью, здесь было достаточно темно, чтобы он не увидел моих полыхающих щек.

— Ты что здесь делаешь? — хрипло спросила я. Голос получился низким и тяжелым, грудным. От сна, разумеется,