Несбывшаяся любовь - Марина Эльденберт

Обидой, болью, разочарованием в ее глазах.

Если бы я знал, что она беременна, ни за что бы не сделал того, что сделал. Не стал бы слушать отца. Просто забрал бы ее с собой и уехал, нахрен, из города. Куда? Да пофиг, мир большой.

А впрочем, Руслан был прав, у нас с ней нет никаких отношений. Какие могут быть отношения с той, которая скрыла от меня ребенка? И за пятнадцать лет ни разу не попыталась мне об этом сказать! Отец мог заставить ее молчать, но по нашим с ней разговорам я понял, что отец здесь ни при чем. Она приняла это решение самостоятельно, нагрела не только меня, но и его. Каким-то образом уделала самого Князя. При мысли об этом захотелось невесело расхохотаться, но я удержался.

— У тебя что-то еще? — спросил коротко.

— Да ты, мать твою, просто отец года! — Руслан выплюнул это сквозь зубы. — Теперь я жалею, что согласился здесь жить!

Он ушел в дом раньше, чем я успел оправиться от очередной оплеухи — на этот раз словесной, и, мать его, мне уже начинало это надоедать. С другой стороны, получить сына в младенчестве и получить сразу подростка с бушующими гормонами — это разные вещи. По-хорошему, мы с ним должны были вместе пройти все, и если Роману крыло от того, что я тогда засадил Мелихиной, то потом-то у нее должны были включиться мозги!

Я приехал разобраться с делами отца, встретиться с генеральными менеджерами, выставить дом на продажу, закрыть эту страницу истории для себя навсегда, но за последние пару дней уже словил такое количество флэшбеков, что теперь, нахрен, не знал, что с этим делать.

Разговор с Монахом стал той самой последней «приятной» каплей в море, после чего я оказался на взводе, а Романа выбрала именно этот день, чтобы встретиться с этим членом на ножках. Твою мать! Мне был сейчас не помешал хороший противник, чтобы выплеснуть гнев и агрессию. Просто чтобы сбросить с себя все то, что на меня навалилось. Но, как только я собирался позвать Германа, мне позвонила мать.

Последний раз я видел ее примерно в то же время, что и Роману. Они с отцом развелись, когда я был в возрасте своего сына, и с тех пор мы мало общались. Если не сказать, не общались совсем.

— Виктор, почему я узнаю новости от чужих людей? — холодно спросила она.

Я знал, что она вышла замуж второй раз, в отличие от отца, который так и не женился.

— Новости о том, что я в городе? — хмыкнул я. — Я тоже рад тебя слышать.

— Новости о том, что у меня есть внук!

— Возможно, если бы ты чуточку больше интересовалась моей жизнью, когда я был здесь, ты бы узнала об этом раньше.

Но маму совершенно не интересовала моя жизнь. Она бегала по свиданиям и устраивала свою, с другой стороны, это ее жизнь, она имела полное право распоряжаться ей, как ей того хочется. Просто не стоит сейчас требовать от меня то, до чего не было никакого дела. Да и сейчас нет, я уверен, просто этой женщине жизненно необходимо всех и вся контролировать.

— Мы с твоим отцом были не в лучших отношениях. Он меня к тебе не подпускал…

— Брось, мама, ты прекрасно знаешь, что это неправда.

— Я хочу с ним познакомиться, — категорично заявила она. — Ты не можешь мне в этом отказывать, Виктор!

— Могу, — произнес я.

Только матери с ее претензиями мне здесь еще не хватало для полного счастья.

— Но я хочу с ним познакомиться!

— Я тоже много чего хочу, не все в мире нам подвластно. Ты уже взрослая, должна понимать. — Я нажал отбой, а после сразу набрал Германа.

Он согласился принять участие в спарринге, и, к счастью, спустя полчаса мне значительно полегчало. Когда я, перекинув полотенце через плечо, собирался идти в дом, мне показалось, что Романа стоит у окна. Впрочем, когда я поднял голову, ее там уже не было.

Глава 18. Романа

Наверное, нужно было ответить Руслану что-то вроде: «Все в порядке», но я не смогла врать сыну в глаза. Я всегда была с ним честной, пусть даже сейчас он считает иначе. Я не лгала, что Бёрн меня бросил. Что сын ему был не нужен. Он учился, а затем строил карьеру где-то за границей. Я не знала подробностей, потому что специально про него ничего не искала. Не потому, что мне не было любопытно, просто сначала все мои силы уходили на кроху-сына, а затем я предпочла не ковырять старые затянувшиеся шрамы на сердце.

Затянувшиеся ли?

Стоило Виктору вновь появиться в моей жизни, как все пошло кувырком. Мне бы и хотелось быть к нему равнодушной, но воспоминания оживали и затапливали меня целиком, как плохие соседи сверху. Не позволяя вернуться к своей рутине, к выстроенной по кирпичикам стабильности. Я чувствовала себя щепкой в урагане, которой не за что зацепиться и ее носит туда-сюда под силой стихии.

Последний раз я чувствовала себя так, когда узнала о беременности и боялась, что Князь заберет Руса. А может, мое отчаянье достигло дна только сегодня. Потому что тогда у меня был ребенок и надежда на то, что я со всем справлюсь. Теперь я испугалась, что Бёрн сожжет все, что мне дорого. Заберет, уничтожит. А главное, он снова уничтожит мою уверенность в себе. Меня саму.

Поэтому на простой вопрос сына я не смогла ничего ответить, сдавленно прошептала:

— Извини, мне надо побыть одной, — и сбежала в свою комнату.

Недостойное для матери поведение. Но какое есть. Я тоже живая.

В спальне я упала на кровать и уставилась в потолок. Я всегда так делала, когда не хотела расплакаться, а слез во мне был целый поток. Водопад, который я изо всех сил старалась сдержать. Потому что Огнинский не достоин моих слез. Ни единой