Несбывшаяся любовь - Марина Эльденберт

Я чувствовала себя в ловушке, застигнутая врасплох воспоминаниями о самом жестоком уроке. Виктору нельзя верить. Ему нельзя доверять. И как я могла оставить сына рядом с мужчиной, для которого чужие судьбы так, ерунда, игрушка?

Я всю дорогу боролась с комом в горле, который рисковал обернуться злыми слезами. Нет, я больше не собиралась перед ним плакать, хватит и того, что он видел мои слезы в прошлом. Больше такой радости я ему не доставлю.

Я излечилась от этой чумы имени Виктора Огнинского.

Сам Бёрн, очевидно, считал иначе, потому что, припарковав авто во дворе, открыл для меня дверь и потащил меня за руку в другую от парадного входа сторону. Туда, где за эти несколько лет появилась белоснежная беседка с видом на реку.

Впрочем, до беседки мы не дошли: я отняла ладонь через пару шагов.

— Хочешь снова ехать у меня на плече кверху задницей?

— Хочешь поговорить, так и скажи. — Я сложила руки на груди. — Хватит таскать меня как какую-то зверушку!

— Говорить? — Его взгляд врезался в меня. Кажется, пока я сдерживала слезы, Бёрн давил в себя ярость. — Я считал, что выразился ясно насчет мужиков. Ты это сделала, чтобы меня выбесить? Думаешь, я шутки с тобой шучу?

— Я просто живу свою жизнь, такой вариант ты не рассматриваешь? Я решила сходить на свидание с мужчиной, которому небезразлична. Представляешь, мой мир больше не вертится вокруг тебя, Виктор! Я уже другая женщина. Пойми ты это наконец и перестань быть козлом!

Он открыл рот, чтобы ответить, но я его перебила:

— И не надо мне читать нотации по поводу дурного примера сыну. Тебя с нами не было. Ты предпочел сначала трахать Мелихину, затем учиться за границей и жить свою лучшую беззаботную жизнь.

Бёрн потемнел лицом.

— Значит, это моя вина в том, что я узнал о существовании Руслана спустя шестнадцать лет?

— Будь моя воля, ты бы вообще никогда о нем не узнал! — огрызнулась я. — И все были бы очень счастливы.

— Почему?! — прорычал он.

— Что — почему?

— Почему ты не рассказала о Русе? Из-за Мелихиной?

— Да хотя бы из-за нее, Бёрн! — кивнула я. — Ты мне тогда устроил хороший тест-драйв. Полезный, я бы сказала. Я увидела, что ты будешь хреновым мужем и таким же отцом.

Я могла бы рассказать ему всю правду, но зачем? Что это изменит? Я пыталась общаться с Виктором нормально, и что из этого вышло?

— Ты не могла знать, каким отцом я буду, — его голос стал обманчиво-спокойным.

— Почему же? Таким же, как твой.

Воздух между нами зазвенел от напряжения: слова выплеснулись из меня и натолкнулись на тишину. Был слышен лишь стрекот поливалок, распыляющих воду на идеально подстриженный газон и жужжание насекомых, собирающих пыльцу с цветущих кустов.

— А этот твой… хрен чем лучше? — выплюнул Бёрн, скривившись. Вид у него был такой, словно он на спор разжевал кислую ягоду.

— Хотя бы тем, что относится ко мне как к женщине!

— А не как к зверушке-игрушке, я понял. Значит, он тебя еще не трахал. Иначе бы не старался.

Звон пощечины разрезал уютное звучание сада. Я никогда не занималась рукоприкладством, поэтому сама с немаленьким шоком наблюдала за оставленным отпечатком моей ладони на щеке Виктора. Я сделала шаг назад, словно испугавшись. Даже не того, что он ответит. Сама себя испугалась. Той, в кого я рядом с ним превращаюсь.

— Я не идеальная, Бёрн, но таких слов не заслуживаю. Особенно от тебя.

Я развернулась и пошла в сторону дома. Впечатлений на сегодня было с головой. Знала, что если Виктор меня догонит, я, наверное, закричу. К счастью для него, он не стал меня удерживать и остался стоять возле беседки.

Я же добралась до дома на негнущихся ногах и поднялась в выделенную для меня комнату. Вернее, поднялась бы, но на лестнице столкнулась с сыном, который выглядел рассерженным. У меня не осталось моральных сил биться: все ушли на противостояние с Бёрном. Поэтому я хотела пройти мимо, но Руслан шагнул ко мне и спросил:

— Мам, он тебя обидел?

Глава 17. Виктор

Романа только-только скрылась в доме, оставив на моей физиономии отпечаток своей ладони, когда из дверей вылетел ее сын. Мне надо было привыкать называть его моим, но, несмотря на то, что он здорово разозлился на ее ложь, он все равно оставался ее. Это было видно невооруженным глазом, поэтому когда она бесилась по поводу того, что он согласился жить здесь, это было единственным утешением.

Руслан не знал меня.

Я не знал его.

Мы были чужими.

И все это — благодаря ей!

— Не смей обижать маму! — подтверждая мои мысли, пацан подлетел ко мне и замахнулся, явно собираясь мне врезать.

Я отреагировал на инстинктах. К счастью, инстинкты не говорили мне заламывать женщин в истерике, иначе Романа могла бы заработать вывих запястья. Но инструктор по крав мага, с которым я занимался, очень толково донес до меня мысль, как себя контролировать.

В случае с Русланом я этого делать не стал, и пацан оказался на траве. Вскочил еще более злой и растрепанный, сверкая глазами.

— Прежде чем нападать, убедись, что противник тебе по зубам, — хмыкнул я, глядя на то, как он раздувает ноздри и сжимает кулаки. — В противном случае это может плохо закончиться.

— Не смей обижать маму! — повторил он, как заведенный.

Хорошо хоть кидаться снова не собирался.

— Мои отношения с твоей матерью тебя совершенно не касаются.

— Да нет у тебя никаких с ней отношений! — огрызнулся этот щенок.

Он умудрялся быть похожим и на нее, и на меня одновременно, и это бесило неимоверно. Особенно — потому что он, кажется, собрал все самые бесючие черты от Ромашки и от меня. Поразительно, но я помнил все, каждое