Жажда - Анна Котляревская

не значит, что Арслан ее в рабство заберет. Конечно, нет. Но чем чаще она говорит ему да, тем больше он будет считать, что имеет права на нее. Все-таки это Турция, у нас действительно несколько иное восприятие отношений. И пусть я понимаю, почему Алина это сделала… чтобы позлить меня, конечно же. Она не наивна, я уверен, но… она не понимает, что Арслан на самом деле может быть достаточно коварным, когда ему это нужно.

Волнение накрывало меня, но не только из-за девушки, но и из-за растерянности… Не хотел я в Стамбул. Каждой, сука, клеточкой тела не хотел. Закатал в банке прошлое и не планировал открывать его еще долгие годы. Да, кажется, что банка вот-вот взорвется… Десять лет меня не было на Родине. С мамой видимся раз в год, когда она прилетает ко мне на новогодние праздники. Сколько бы раз она ни звала домой… не было такой причины, которая заставила бы меня вернуться. До сегодняшнего дня… Поэтому я растерян, потому что не хочу чувствовать ничего из того, что пережил много лет назад. Не хочу никаких напоминаний и эмоций. Иначе придется убить себя из-за ошибок прошлого. За ошибки, которые я так и не простил… Но сначала я убью Арслана, если он только попытается заморочить голову Алине. Клянусь, убью, даже несмотря на наше дружеское общение.

Попросил стюардессу принести стакан виски, чтобы хоть как-то расслабиться… Сумасшедшая Алина. Под кожей у меня сидит и пьет мою кровь. Мог же бросить ее там, чтобы проучить. Может ей нужно немного хлебнуть реальности, чтобы повзрослеть наконец! Но не могу… не могу так поступить с ней. Заберу эту своенравную и капризную на перевоспитание. План таков: выйти из самолета, забрать Алину, сесть обратно в самолет. Всё просто.

Алина

– Каково ваше первое впечатление о Стамбуле? – спрашивает Арслан, разглядывая меня с нескрываемым азартом.

Мы обедаем в очень роскошном ресторане с видом на пролив Босфор, который разделяет город на две части. Я рассматриваю проходящий через него мост, чтобы не смотреть на мужчину. Выглядит турок с черными бровями очень солидно. Костюм идеально выглажен, борода идеально подстрижена. Но на уровне подсознания он меня отталкивает… Начинаю немного теряться в собственной игре, потому что пока не решила, как Демид должен узнать о моей проделке. Надеялась, что друг ему расскажет… но ведь не могу я на прямую об этом попросить. Странно будет. Так, Алина, расслабься… чего ты такая зацикленная на Демиде? Попробуй получить удовольствие…

– Очень хорошее место. Я не фанат истории, но она здесь буквально в воздухе витает… Это подкупает, – честно отвечаю я. А еще нравится, что на улице октябрь, а в городе почти двадцать градусов тепла. Я даже кожанку сняла, оставаясь в одном зеленом платье в белый горошек.

– Вы правильно подметили, Алина, – слишком растягивается в улыбке Арслан. – Турция очень любит украинок, – он подмигивает и мне хочется от этого глаза закатить. Серьезно? И почему эти турки постоянно думают, что их странные, а подчас и «стрёмные» комплименты должны действовать на нас?

Но о мыслях в своей голове я умолчала, просто усмехнувшись.

– Как вы познакомились с Лидией? – продолжает беседу Арслан.

– Мы учились в одном университете, – отвечаю я. – А вы… с Демидом, как познакомились? – раз уж выпал такой шанс… можно узнать больше о том, кто плюнул мне в лицо.

– Я был его промоутером, – сделал глоток турецкого кофе Арслан.

– Промоутером? – переспросила я.

– Да, у каждого боксера есть свой промоутер. Это человек, который выстраивает карьеру спортсмена, – объяснил мужчина. – Организация рекламы, привлечение СМИ и телевидения. Демид стал успешным благодаря своему упорству, но известным и интересным благодаря мне, – гордо отметил Арслан.

– Поняла… – вопрос крутился на моем языке, но я знала, что спрашивать об этом очень некорректно… Но если Демид не рассказывает, то кто мне расскажет, как не Арслан? – Возможно, я не должна об этом спрашивать… но почему Демид закончил карьеру?

Мужчина растянулся в счастливой улыбке. Неуместно счастливой, я бы сказала. Словно ждал этого вопроса.

– Никакого секрета, Алина. В мире бокса всем об этом известно, – Арслан выдержал театральную паузу. – Демида поймали на использовании допинга. Для спортсмена – это дисквалификация.

У меня челюсть отвисла. Демид и допинг? Ничего себе… В этом плане он мне таким правильным показался. Никаких наркотиков и всего такого…

– Ошеломлены? – его друг заметил мою растерянность.

– Не ожидала…

– Все ошибаются, Алина. К сожалению, Демид совершил эту ошибку, все прекрасно осознавая, – Арслан рассказывал об этом довольно легко. Ну, может быть, как его промоутер, он уже пережил эту ситуацию…

– Что ж, хорошо, что вы сохранили дружеские отношения, несмотря на его ошибки…

– Сложно назвать наше общение дружбой, Алина. Но… в целом, да. Страны немного разъединили нас, ведь Демид больше никогда не вернется в Стамбул, – сказал мужчина.

Я немного удивилась, но поняла, почему не вернется… Я тоже не хочу возвращаться в свое прошлое.

– Никогда не говори никогда, Арслан, – знакомый грубый голос так резко возник, словно ниоткуда. Более шокированным был только Арслан, который поднял ошеломленные глаза на Демида.

Приехал. Прилетел. Я хлопаю ресницами, разглядывая его напряженные скулы и сжатые в тонкую линию губы. Как нашёл нас?

– Демид? – мужчина побледнел так, будто призрака увидел. Точно не ожидал.

– Сюрприз, – сообщил мой наглый турок и упал в кресло рядом со мной. – Привет, любимая, – поцеловал мою щеку, отчего мои глаза на лоб полезли. Он что делает? – Очень красивое платье, подходит твоим зеленым глазам, – целует мою руку, вызывая мурашек на обнаженных коленях.

Протестую! Какая любимая? Какой поцелуй? Мурашки, место!

– Мы с Алиной немного поругались. Она у меня своенравная… – сверкнул глазами Демид, обращаясь к Арслану. – Спасибо, что присмотрел за ней.

– Так вы теперь вместе? – удивленно и напряженно переспросил мужчина.

– Да!

– Нет!

Думаю, нетрудно догадаться, кто сказал «Нет»! Хотя я не сказала, я буквально прокричала это!

– Говорю же, что своенравная, – хмыкает Демид, подмигивая мне.

– Ты что такое устроил? – возмущаюсь я. Шокировал все-таки и меня! Это надо было до такого додуматься! Что он этим хочет показать!