Отбор невест, или Три орешка для темного - Наталья Самсонова

— Будем ходить в мужские груди всматриваться,— вздохнула я. — Вот бы у маменьки лорнет одолжить!

Но самое забавное, что в итоге мы с Эрминой пили ромашковый чай. Ибо в комнате нас ждали наши платья.

Точнее, не наши платья, а ужас, присланный в подарок.

— Нет,— Эрмина вздохнула,— ткань на самом деле очень дорогая. И зачарована хорошо.

— К платьям прилагается записка, что мы должны выделяться своими личными качествами, а не семейным богатством,— я кивнула на два конверта, лежавших на столике.

Моя не-родственница еще раз с отвращением посмотрела на серо-голубые, будто линялые платья и с надеждой проговорила:

— Но, может, в этом есть смысл? Нас будут ценить не за количество рариков, а за душу?

У меня таких мыслей не было. Я с первого курса наблюдала прекраснейшую историю, которая, на мой взгляд, закончилась идеально:

— У нас в гимнасии есть замечательная преподавательница. Она и науку двигает вперед, и студентов держит в напряжении. А еще профессор Моррис не только умна, но и красива. Один у нее недостаток — крайняя бедность. Я бы даже сказала нищета. Кавалеры обходили ее стороной.

Выдержав паузу, я продолжила:

— Но она смогла с этим справиться. И, едва лишь она получила должность декана факультета травоведения, как у нее начали появляться кавалеры. А знаешь почему? Потому что к деканству прибавкой идет солидная зарплата, патент на малый титул и беспроцентная ссуда на жилье.

— Погоди,— встрепенулась Эрмина,— я в газете читала, что двое мужчин устроили настоящую магическую дуэль на территории твоей гимнасии!

— Да-да и оба были побиты профессором Моррис,— захихикала я.

— Зря она так,— нахмурилась моя не-родственница,— вдруг просто совпало?

— Ага,— я чуть не подавилась ромашковым чаем,— один картежник, а у второго поместье за долги забрали. В общем, души наши, очевидно, интересны только богам. Да и то не всем. Душеед в нашем пантеоне всего один и то не доказано!

Мы допили чай, а после я все же сварила нам кофе. Потому как ромашка не смогла справиться с нашим горем.

Нет, концепция одинаковой одежды мне знакома. Первый бал в академии — у каждого курса свой цвет и ткань. У алхимиков тоже все строго, и это понятно. Но!

Но нам достались линялые тряпки. Безумно дорогая ткань, качественный пошив и надежные заклятья. И просто убийственно некрасивый цвет.

— У меня закладываются подозрения, что кто-то испортил партию мчурского шелка,— Эрмина еще раз огладила ладонью платье,— и нашел выход из положения.

— А ведь правда,— я охнула,— в этом сезоне в моде цвет «Дыхание грозы». А это словно бы его уродливый младший брат, больной и проклятый!

— Да упокоится он с миром,— мрачно провозгласила Эрмина.

— Да ну, если это подарок, значит, можно будет реанимировать,— отмахнулась я. — Как минимум отбелить и отдать в швейную мастерскую, чтобы расшили цветами и бабочками к лету.

— Тоже верно,— кивнула Эрмина.

К вечеру мы окончательно смирились со своей участью. Хотя я нет-нет да и вспоминала свой обширный гардероб — к отбору меня подготовили основательно. Четыре полных бальных туалета! Включая украшения и обувь.

Потолок расцвел плеядой иллюзорных цветов и голос драэ Мирсонай торжественно возвестил:

— Избранницы, настало время для первой встречи с Его Высочеством Алариком Этельранским!

Нас построили парами, прямо как в детстве. И так, линялой колонной, мы последовали за помощницами драэ Мирсонай.

На мою удачу цифры на браслетах уже успели обнулить, и потому впереди шла та самая драэ-ри Синкраль.

«А ведь ни разу так не было, чтобы принц женился на той, на которую все думали», вспомнилось мне вдруг.

Маменька рассказывала у камина, что все фаворитки всех четырех отборов в итоге вышли замуж совсем за других мужчин! Луиза Ильгертон была свято убеждена, что рейтинг ничего не значил. Было важно лишь последнее испытание, которое до сих пор хранилось в секрете. Невесты просто заходили в башню, но наружу выходила лишь одна. Остальных потом выносили придворные маги.

И я вдруг представила принца с дубинкой, который стоит за дверью и вырубает нежеланных невест.

— Последнее наставление,— драэ Мирсонай выстроила нас полукругом,— вы не имеете права выбирать себе кавалеров или меняться украшениями. Каждый драр женат, имеет незапятнанную репутацию и горит желанием послужить отечеству.

«Еще бы им не гореть таким желанием», хмыкнула я про себя, «Девиц потискать на паркете, а после получить благодарные славословия».

— Вы выстроитесь парами, затем в зал войдет Его Высочество. Поприветствовав его, вы услышите музыку и начнете танцевать. Ваши кавалеры не имеют права вам подсказывать,— добавила драэ Мирсонай. — Проходим и помним, что вы — драэ-ри из благородных семей, а не утки, переваливающиеся с боку на бок. Да, драэ-ри Илрир, это я про вас говорю. Выпрямитесь и улыбнитесь.

Так или иначе, а по бодрящей шпильке получили все. Меня отчитали за слишком яркий блеск глаз, а Эрмину за хищную улыбку. И следом за ее отсутствие.

— Ты просто идешь медленно,— прошипела я,— шевелись и выйдешь из зоны досмот…

Я не договорила. Меня пронзило внезапное осознание — я обязана сменить факультет. Ведь у нас не было провидиц уже несколько столетий, а я еще утром предсказала, что вечер будет так себе.

Очень сильно так себе — драр Эльгон, небрежно улыбнувшись, протянул мне руку:

— Не мог оставить тебя без присмотра, Лихо.

На его тощей груди болталась брошка. Парная с моей.

— Какая гадость,— честно сказала я.

А за секунду до этого распахнулись двери и в зал вошел Его Высочество Аларик Этельранский.

«Ну, будем надеяться, что он не слышал — в зале человек двести набилось!», утешила я себя.

И, поймав взгляд драэ Мирсонай, поспешно натянула на лицо улыбку.

Его Высочество подошел ближе. И я, признаться, была несколько разочарована. Фотокарточки в газетах не блистали высокой детализацией, а потому многие вещи приходилось додумывать самостоятельно. И