Темная сторона равновесия - Ксения Солар

Дома Артур сразу включил приглушённый свет, налил ей чай с бергамотом и поставил чашку перед ней на стол.

— Садись. Посмотри. Я не буду давить. Просто скажи, что думаешь.

Ева открыла папку. Выписки, схемы, цепочки компаний, цифры, которые складывались в суммы, слишком ровные, чтобы быть случайными. Она бегло пробежала глазами по строкам и тут же поймала себя на том, что мозг уже ищет решение: как закрыть дыру, как спрятать концы, как сделать так, чтобы цепочка выглядела логичной. Это было её проклятие: она видела систему мгновенно.

— Ну? — Артур сел напротив, чуть наклонившись вперёд. — Что скажешь?

Ева медленно отодвинула папку от себя.

— Это невозможно сделать чисто, — сказала она. — Три контура, безупречная логика, чтобы любой проверяющий поверил.… Это нужно создать иллюзию.

— Значит, создадим, — спокойно ответил Артур. — У нас есть юристы, есть бухгалтеры. Но без тебя это будет просто бумажная конструкция. А с тобой — это будет система, в которую все поверят.

— Я не хочу создавать иллюзии, — Ева опустила глаза на чашку.

— Ты создашь порядок, — Артур говорил настойчиво, но без нажима. — Из хаоса. Это то, что ты умеешь лучше всех.

Внутренний голос шептал: «Не делай этого». Но рядом сидел Артур. Человек, которого она знала и любила годами и смотревший на неё так, будто от ответа зависело всё.

— Дай мне время, — наконец сказала она. — Я посмотрю ещё раз. Но я не обещаю, что найду решение.

Артур чуть облегчённо улыбнулся.

— Этого достаточно, — сказал он. — Просто посмотри. А я пока закажу нам что-нибудь поесть. Ты ничего не ела сегодня.

Он ушёл на кухню, оставив её наедине с тягостным ощущением: она уже переступила черту, которую нельзя было пересекать.

Папка снова легла перед ней. Ева листала страницы, а её пальцы бежали по строкам и цифрам. Ловушки она видела заранее, просчитывала ходы… и именно это пугало больше всего.

Глава 7. Капкан

Два дня прошли как в лихорадке.

Ева сидела за столом в кабинете, делая вид, что работает. Перед ней лежала папка от Воронцовой. Она открывала её, закрывала, открывала снова, листала страницы, что-то подчёркивала, ставила пометки. Но не двигалась вперёд. Каждый раз, когда решение начинало вырисовываться, Ева находила повод остановиться. Откладывала ручку и шла на кухню. Заваривала чай. Стояла у окна. Смотрела на город, который жил внизу, без неё.

Артур звонил каждый час. Из машины, из ресторана, откуда-то ещё. Каждый раз он говорил бодрее, будто все еще мог держать ситуацию под контролем: «Ну как? Есть подвижки? Ты же умница, ты справишься». Ева отвечала одно и то же: «Я работаю. Мне нужно время». Артур не давил, и от этого было только хуже. Она чувствовала, как петля затягивается мягко, без рывков. Так медленно, что замечаешь ее тогда, когда уже нечем дышать.

Утром второго дня Артур пришёл в кабинет. Лицо у него было непривычно неподвижным. Он положил на стол телефон экраном вверх. На экране сообщение. Ева успела прочитать только первую строку: «Артур, у меня нет привычки повторять дважды. Если завтра…» Дальше она не видела. Артур забрал телефон, сунул его во внутренний карман пиджака и посмотрел на неё.

— Воронцова позвонила ночью, — сказал он тихо. В голосе впервые не осталось привычной уверенности. — Она дала понять, что будет если я не принесу результат.

— Какие последствия? — Ева подняла глаза.

— Я видел её документы, Ева. Внутренние. Структуры, связи, имена. Она поняла это. И теперь я либо работаю на неё, либо…

Он не договорил. Сел напротив, уперся локтями в колени и закрыл лицо руками. Ева смотрела на его макушку, на идеально уложенные волосы, на белые манжеты рубашки, и чувствовала, как внутри поднимается отвращение. Он загнал себя в угол. И теперь пытался загнать туда же её.

— Мне нужно ещё время, — сказала она.

— Времени нет, — Артур поднял голову. Взгляд его изменился. — Воронцова сказала «завтра». Завтра, Ева. Ты понимаешь? Именно завтра.

— Я не могу сделать это за один день. Это невозможно.

— Не говори мне, что невозможно. Ты еще ничего не сделала.

Ева почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Она встала, отодвинув стул так резко, что ножки скрипнули по полу.

— Я не буду делать это, Артур. Я не буду. Ты привёл меня туда, как вещь. Ты фактически отдал меня ей. А теперь ты стоишь и говоришь мне, что у меня нет выбора?

Артур тоже встал. Медленно. Лицо его изменилось. Губы побелели, ноздри раздулись. Ева уже видела это выражение. Один раз — ночью, когда его рука зависла в воздухе. Тогда он остановился. Сейчас она не была уверена, что он остановится.

— Ты не будешь? — произнёс он тихо. — Ты не будешь? Я по горло в дерьме из-за тебя! Мне нужно было вырасти! Потому что мне нужно было стать кем-то, а не мелким коммерсантом с одним офисом! Я сделал это для нас, Ева! Для нас!

— Ты сделал это для себя! — она отступила на шаг и тут же поняла, что отступать некуда: позади стена. — Ты всегда делал это для себя! Я была удобной, послушной, тихой! Я считала твои деньги и закрывала глаза, когда ты врал! Но теперь ты хочешь, чтобы я сделала то же самое!

Удар пришёл сбоку. Ева не успела закрыться: рука Артура пришлась по щеке, по уху, по шее. Голова дёрнулась вбок, и в ушах взвыла короткая, пронзительная нота. Ноги подвернулись, и она тяжело упала. Колено ударилось о пол, потом локоть, потом плечо. Каждый удар отзывался глухим, плотным звуком.

Артур не остановился.

С пола Ева увидела его ногу и не успела откатиться. Ботинок пришёлся в живот — тупой, рваный удар, от которого внутри всё сжалось и перевернулось. Ева охнула, сложилась пополам, инстинктивно прижав колени к груди. Второй удар по рёбрам, сбоку, скользящий, но такой, что в глазах полыхнуло белым, как от вспышки. Третий в спину, между лопаток, и от него перехватило дыхание.

Она не закричала. Вместо крика из горла вырвался только короткий, сдавленный хрип. Она свернулась клубком: колени к груди, руки к голове, спиной наружу. Каждый удар отзывался внутри еще где-то — там, куда Артур раньше не мог дотянуться.

Потом удары прекратились. Наступила плотная тишина, в которой Ева слышала только два звука: тяжёлое дыхание Артура и тихий, мерный стук часов на стене.

Ева лежала на полу свернувшись, дыша рвано. Она не открывала глаз. Слышала скрип половицы. Шаги. Один… два… три…

— До утра, — голос Артура прозвучал хрипло,