Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Оказалось, что дети нашли аж три потайных хода. Один — со второго этажа на кухню. Второй — из хозяйского крыла на волю. И третий — в гостевом крыле. Обрушенный.

С точки зрения Лили все было правильно. Из кухни легче всего попасть на двор. И удрать оттуда. Из хозяйского крыла, случись что, надо спасаться. И осведомляться, чем гости дышат, тоже.

Да, ходы были чисто условными. Лиля в них едва не застревала. А уж грязи собрала — уборки не надо. Но старания окупились.

В потайном ходе, который был в кухне… Лиля сначала и не поняла, обо что стукнулась ногой, но потом осмотрела находку под свечой и кивнула. Что-то такое она и ожидала.

Бочонок. Новенький такой, блестящий, небольшой… Ну так правильно, сундучок может и подозрения вызвать. А бочонок… Дети просто не обратили внимания — чему еще и стоять в тайных ходах, как не бочкам? А что в нем?

На этот вопрос Лиля получила ответ спустя два часа. Когда слуги по ее приказу выволокли находку наружу. Крышка была закреплена так, что с налету не выбьешь. Шум поднимется. Но когда ее сбили…

Монеты — странная штука. Даже если их немного, человек смотрит в шоке. А если они вперемешку с янтарем — еще интереснее.

Эдор был запаслив. Когда Лиля его выгнала, он не стал прихватывать с собой главную захоронку. Зачем?

В замок он попасть мог. Если и не через потайной ход, то стены все равно что лестница. Перелезть — пятнадцать минут. И выкатить потихоньку. Бочонок не сундук, вещь хозяйственная, да и хранилась кубышка под присмотром жены. Если бы кто начал по кухне шастать, Тара мигом бы заметила…

Когда все пересчитали, получилось две с лишним тысячи серебром. Не считая янтаря, который тянул на приличную сумму.

Лиля выдохнула с облегчением. Теперь было на что перезимовать. Тем более что уже наступали холода…

Свинью в очередной раз подложил Тарис, поинтересовавшись:

— Госпожа, а девичью долю вам выплачивали?

Что оставалось делать Лиле? Только развести руками. Она — не знала. Но сейчас у нее было оправдание. Ее опаивали. Так что…

Тарис предложил и об этом написать Августу. И пусть докторуса поспрашивает. Что это за целитель такой, который не заметил, что пациентка в дурмане?

Фреда было уже не расспросить, а семейство глава во все не посвящал. Сара же после применения к ней вирманских методик ответила, что докторусу было заплачено. Но кем и когда?

Одним словом, Лиля понимала — спокойной жизни ей не будет.

В столице? Смеетесь? Выжить бы!

А пока надо выгодно вложить деньги.

Лиля выкинула бочонок, поговорила с Хельке и отдала ему весь янтарь на переработку. А деньги припрятала. В кабинете графа. От греха…

Впрочем, ни одного вора так и не нашлось.

Из Альтвера прибыл Эрик. Корабли встали на зимнюю стоянку.

Вирманин выполнил все поручения, а кроме того, привез несколько вполне симпатичных кобылок. И сильно разочаровал и Лилю и Мири, заявив, что лошадь носит жеребенка почти год. Так что к весне — никак-с… если только через год…

Лиля ругнулась и пообещала Мири, что в таком случае закажет ей аварца у Али. Чистокровного.

Девочка поверила.

Впрочем, последнее время она так привязалась к Лиле, что поверила бы и в луну с неба. Да и Лиля привязывалась к девочке.

Привез Эрик и письмо от Тория Авермаля. Вежливое, красивое… Суть которого можно было выразить в трех словах: «Всего, и побольше!!!»

Лиля и не сомневалась, что ее идеи имели успех. Да, мастерицам пришлось работать не разгибая спины месяц, а ей — постоянно править их работу, но в итоге несколько вещиц для Тория, подарки королю, принцессам, свекрови и сестре мужа были готовы в рекордный срок.

Хотя Лиля понимала, что долго в таком авральном режиме не проработаешь. Поэтому распорядилась набрать по деревням несколько девочек-сирот. Для обучения и в помощь.

Вирманкам она собиралась преподать другие навыки. Вязания, можно художественного. А кружево оставим для себя. Есть такое слово — монополия. Поэтому крючок и коклюшки мы никому не отдадим. А если куда соберемся переезжать — девушки поедут вместе с Лилей.

Об этом уже состоялся разговор с Тарисом Броком. И тот даже отписал Брокленду.

Пока Август еще не отозвался, но и Лиля, и Тарис были твердо уверены, что Август не откажется получить свою мастерскую. Для этого немного-то и надо. Снять дом, поселить там мастериц и исправно снабжать. Ну и платить. Лиля честно выплатила девушкам процент от прибыли, после чего поняла, что Марсия с подругами за нее и в огонь и в воду пойдут. Таких денег ни одна из них в руках не держала.

Девушки были тихо счастливы. А работа… работа просто горела у них в руках.

Сама Лиля могла связать крючком кружевную салфетку длиной в метр и шириной сантиметров тридцать за неделю. Марсия, например, управлялась за три-четыре дня. Видимо, разница была еще и в другом. Для Лили, еще в бытность ее Алей Скороленок, это никогда не было источником заработка. Скорее приятным развлечением. А вот когда от ловкости твоих рук зависит, не ляжешь ли ты спать сегодня голодной или тебя могут вообще выгнать на улицу…

Определенно это тренирует.

Стеклодувная мастерская работала и расширялась. Лиля распорядилась построить еще несколько печей и пыталась вспомнить состав керамики.

Жизнь шла своим чередом.

Единственным исключением стало официальное приглашение весной ко двору от короля — куча виньеток и завитушек, громадная печать, слог, через который без пол-литры не продерешься. Все удивительно официально, мол, его величество желает вас видеть — и только попробуй отказаться, зараза!

И письмо от свекрови.

У Али, вопреки расхожему мнению, проблем со свекровью никогда не было. Галина Петровна, милейшая женщина, мать Лешки, считала, что сыну очень повезло. Дочь военного, медик, профессия полезная, девочка умная и верная… и чего еще надо?

И Алю любила искренне.

Аля отвечала ей взаимностью. А вот в этом мире… сколько девушка ни ворошила свою память, сколько ни расспрашивала — очень осторожно и с оглядкой Марту и Мири, — все было в ноль.

Создавалось ощущение, что свекровь относилась к детям как к щенкам. Родила и отдала на псарню. И отвяжитесь.

То же самое было и по отношению к Лиле. Лилиан Брокленд видела Алисию Иртон, в девичестве Уикскую, один раз. На свадьбе. И второй раз могла, кажется, увидеть на похоронах. Своих.

С таким-то мужем… так и хочется сказать, что