Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон! - Рика Лав

которые невозможно запомнить? Может, у вас тут есть какой-то реестр с фотографиями… то есть с портретами и подписями? Как в… как в справочнике сотрудников? Хорошая идея, надо сделать.

Губы мои сами собой дернулись в усмешке. Микэль выглядела настолько возмущенной этими вполне обычными для меня именами, что это было одновременно забавно и уже немного тревожно.

— Анасира и Каларита, — подсказала Ники, пытаясь помочь, но только ухудшив ситуацию.

— О Господи, какие длинные! — простонала Микэль, роняя голову мне на плечо. — Все, я сдаюсь. Буду называть вас по номерам. Ты — Первая. Остальные будут Вторая, Третья и Четвертая.

Ники открыла рот, явно желая что-то возразить, но я решил вмешаться, прежде чем моя алария окончательно запутает и испугает бедную девушку своими странными просьбами:

— Ники, — обратился к служанке, и она мгновенно перевела взгляд на меня и потупилась. — Найди в доме кого-нибудь, кто разбирается в лечебных травах и настоях. Мне нужен отвар от простуды, самый сильный, какой только можно приготовить. Еще горячий бульон, побольше, и пришли кого-нибудь с дровами для камина, надо подтопить. Здесь должно быть жарко, как в кузнице. Поняла?

— Да, мой господин! — Ники снова присела и уже собралась выбежать, когда Микэль внезапно схватила меня за плечо.

Пальцы у нее были горячими, как угли. Точно жар!

— Кайлас, — алария посмотрела на меня с отчаянным выражением лица, в ее глазах читался настоящий страх. Я насторожился. — Дракон мой, скажи мне, что здесь есть антибиотики! Ну пожалуйста, скажи, что тут есть хоть какая-то медицина!

Я нахмурился. Антибиотики?

Что это вообще такое?

Очередной пункт в непонятном перечне.

— Что это такое, свет мой? — спросил, разглядывая ее красные щеки и силясь понять, насколько нужны ей эти непонятными «антибиотиками» и где мне для неё их достать. — Это какоц-то настой?

Микэль застонала, запрокинув голову:

— О нет! О нет, нет, нет! — она снова уронила пылающий лоб мне на плечо и пробормотала что-то сначала неразборчиво, но потом громче: — Это конец. Я умру от переохлаждения. Умру от обычной простуды, потому что нет антибиотиков, нет медицины, нет ничего! Мама, я не хочу умирать!

Я переглянулся со все еще стоящей в дверях Ники, которая смотрела на Микэль со странным выражением. Кивнул ей, отпуская, и девушка поспешно выскользнула из комнаты, оставив нас наедине.

— Алария, — я опустился на край кровати, все еще с ней на руках. — Ты не умрешь от простуды. Обещаю тебе. У меня есть хороший целитель, но сейчас он на дежурстве. Ты поправишься.

— Ты не понимаешь, — она покачала головой, зубы у нее снова застучали. — Тут нет… тут нет т… того… Тут все по-другому. И я не знаю, как…

Она не договорила. Микэль была странной. Очень странной. Она говорила вещи, которые не имели смысла, словно попала в совершенно чужой для неё мир.

Возможно, так оно и было.

Возможно, она и правда была откуда-то издалека, я ничего не знаю о ее семье, если предположить, что она вовсе из-за моря… Это объяснило бы многое — ее незнание элементарного, ее удивление перед драконорожденными, ее странные идеи.

Но какая разница, откуда она? Она моя истинная. И я позабочусь о ней, даже если мне придется смириться во всеми ее странностями.

— Сейчас мы тебя согреем, — я поднялся с кровати и направился к креслу у камина. — И снимем мокрые тряпки. Тогда тебе станет лучше.

Я осторожно опустил ее в кресло и начал разматывать пледы, но Микэль вдруг ожила и вцепилась в ткани мертвой хваткой:

— Стой! Что ты делаешь⁈

— Снимаю мокрое, — терпеливо объяснил, пытаясь разжать ее пальцы. — Они только сделают хуже…

— Под ними я голая! — зашипела она, прижимая плед к груди и сверкая на меня глазами. — Го-ла-я! Понимаешь? Без одежды! Совсем!

Я замер, переваривая, и пламя лизнуло пах возбуждением.

Голая.

Под этими пледами моя алария совершенно голая.

— Это… хорошо, — выдавил глупое я, стараясь не думать о том, как выглядит ее тело под тканью. Сейчас не время, мрак! Она замерзла, ей нужна помощь, а не похотливый самец, который не может контролировать свои желания! — Мокрая одежда вредна. Лучше… Ммм… Лучше без нее.

— Лучше в сухой одежде! — возразила Микэль, отползая от меня вместе с креслом, скребя ножками по полу. Я только поднял брови на это. — Где ночная рубашка? Где… где вообще какая-нибудь одежда⁈

— Алария, — я попытался взять себя в руки. — Тебе нужно согреться. Для этого надо снять и…

— Да ты просто хочешь меня раздеть! — она обвинила меня, продолжая пятиться. — Вот так сразу! Это… это совращение!

Я выдохнул, считая до десяти и призывая все свое воинское терпение:

— Микэль, я видел тебя голой. И не один раз. Я знаю твоё тело, я ласкал твоё тело. Зачем сейчас эта скромность?

— Это другое! — она вскочила с кресла, все еще сжимая плед, и теперь принялась пятиться к кровати. — Тогда это было… было в контексте! А сейчас ты просто хочешь сорвать с меня покрывало, как… как варвар!

Варвар?

Я усмехнулся, делая к ней шаг:

— Алария, я и есть варвар. Драконорожденный. Мы это выяснили во вторую встречу, как ты меня тогда назвала? Или ты забыла?

— Не подходи! — она взобралась на кровать, укутанная, и теперь отползала на другую сторону. — Я серьезно! У меня есть подушка, и я не боюсь ею пользоваться!

Это было смешно.

Моя истинная, которая позавчера без стеснения отдавалась в мои руки… и не только руки, сейчас убегала от меня по кровати, размахивая подушкой и пытаясь защитить наготу.

— Микэль, — попытался призвать её к разуму. — Ты замерзла. Тебе…

— Мне нужна одежда! — вскрикнула она, продолжая ползти по кровати кругами, как охмелевший краб. — Желательно несколькими слоями! И носки! Мне нужны носки, да!

Я сделал обманный выпад влево, она шарахнулась вправо, и в этот момент дверь в покои снова распахнулась. Несколько моих воинов внесли огромную деревянную лохань, наполненную дымящейся водой с травами. Следом шли еще двое с ведрами горячей воды и один с подносом с бульоном и настоем.

Микэль замерла на кровати в нелепой позе, наполовину упав на подушки, наполовину зависнув на локтях в коконе одеял, не ожидавшая подобного вторжения. Воины остановились, уставившись на эту картину — их генерал стоит у кровати, а барыня ползает по ней с подушкой в руках.

Шагнул к кровати, загораживая Микэль собой от чужих взглядов. Она моя. Только моя. И никто не должен видеть ее в таком виде. Как тяжело без обряда!

— Ставьте лохань у камина, — бросил, складывая руки на груди. — Быстро.

Воины поспешно выполнили приказ, но