Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

Он развернулся ко мне и рухнул на колени рядом, руки схватили меня за плечи – осторожно, нежно, дрожа так сильно, что я чувствовала каждый толчок его пульса через прикосновение.

– Кейт… Кейт, держись… Посмотри на меня…

Я подняла голову, и мир закружился, потемнел по краям, словно кто-то задёргивал чёрные шторы. Дыхание хриплое, поверхностное, каждый вдох обжигал лёгкие изнутри, и кровь текла из раны в груди – горячая, липкая, заливая тунику, капая на его руки, окрашивая золотую тунику в багровое.

Холод расползался от раны, заполняя грудь, руки, ноги – медленно, неумолимо, словно ледяная вода заливала меня изнутри. Я чувствовала, как жизнь уходит с каждым вдохом, как тепло покидает тело, оставляя только пустоту и тишину.

Оберон посмотрел на клинок, и лицо исказилось от ужаса – такого глубокого, такого всепоглощающего, что я впервые увидела его по-настоящему сломленным.

– Нет… нет, нет, нет… Боги, нет… – Голос сорвался на последнем слове, дрожа, ломаясь. – Пожалуйста, нет…

Пальцы коснулись рукояти – нерешительно, боясь причинить больше боли, и я увидела, как его руки дрожат, как слёзы блестят в золотых глазах, готовые пролиться.

Я схватила его запястье, останавливая – пальцы едва держались, слабые, холодные:

– Не… не вытаскивай… – прохрипела я, и кровь брызнула на губы, солёная, металлическая. – Будет… хуже…

Оберон задохнулся – коротко, ломко, как будто его самого ранили в сердце, как будто клинок прошёл сквозь него, а не меня.

Он притянул меня к себе, прижал к груди, обнимая так крепко, словно боялся, что я исчезну, если отпустит. Горячие слёзы капали мне на лицо, на волосы, смешиваясь с кровью и потом, и я чувствовала, как его тело содрогается от рыданий, что он пытался сдержать.

– Я здесь, – прошептал он хрипло в мои волосы, голос срывался на каждом слове. – Я с тобой. Ты не умрёшь. Слышишь? Ты не умрёшь. Я не позволю. Я не позволю тебе уйти. Не сейчас. Не после всего.

Связь между нами пульсировала – отчаянно, панически, полная его любви, его страха, его готовности отдать всё, лишь бы спасти меня. Я чувствовала его боль так же ясно, как свою собственную, чувствовала, как он разрывается изнутри, теряя меня.

Я закрыла глаза, прижимаясь к нему, чувствуя тепло его тела, стук его сердца под ухом – быстрый, отчаянный, живой. Мне хотелось сказать ему, что всё будет хорошо. Что я не боюсь.

Но я не могла врать. Не ему. Не сейчас.

Вместо этого я слабо выдохнула, и губы дрогнули в слабой усмешке:

– Десять… из десяти… удар мечом… – прохрипела я, и кровь снова брызнула на губы. – Морриган… не знала… с кем связалась…

Оберон всхлипнул – коротко, болезненно, и притянул меня ещё ближе, уткнувшись лицом в мои волосы.

– Маленькая дерзость, – прошептал он ломким голосом, дрожащим от слёз. – Моя маленькая дерзость…

Его рука легла на моё запястье – там, где горела золотая метка, знак претензии, что связывала нас с самого начала.

– Помнишь? – прошептал он хрипло, сжимая запястье так нежно, словно боялся сломать. – Я сказал… что это была случайность. Что магия сработала сама.

Я приоткрыла глаза – с трудом, через пелену боли и холода, что заполнял меня всю.

– Я лгал, – выдохнул он, и голос сорвался, слёзы текли по лицу, капали на мои руки. – Это не была случайность, Кейт. Я хотел её поставить. Не знаю как… даже с запечатанной магией, даже будучи смертным… но я хотел. С того самого момента, в больнице. – Голос дрогнул, почти сломался, но он продолжал, слова лились сквозь слёзы. – Ты посмотрела на меня так, будто я был не королём, не загадкой, не чудовищем – просто мужчиной. И назвала меня высокомерным ублюдком, когда я попытался тебя запугать. Ты не боялась меня. Никогда.

Пальцы сжались на моём запястье – крепче, отчаяннее.

– А потом гримы ворвались, – продолжал он хрипло, – и ты… боги, ты схватила ту штуку…

– Огнетушитель…

– …И ударила одному из них по голове. Сломанная нога, беззащитная смертная – а ты сражалась. Ты вела меня за собой по коридорам больницы, будто ты была королевой, а я – твоим подданным. Ты приказывала мне, куда бежать, как прятаться, и я… я слушался. Впервые за века я слушался кого-то, и это не унижало меня – это освобождало.

Слёзы капали на моё лицо – горячие, солёные, отчаянные.

– Ты спасла меня тогда, – прошептал он, прижимаясь лбом к моему. – Не только от гримов. От пустоты. От одиночества. От забвения. Я был никем – голым, безымянным, потерянным. А ты сделала меня снова живым. Каждый твой сарказм, каждая колкость, каждый взгляд, полный огня и упрямства – ты возвращала меня к жизни по кусочкам. И я выбрал тебя тогда, Кейт. Я выбрал тебя, когда магии во мне не осталось и в помине. Мысль, намерение, желание – что-то из этого пробилось сквозь Печати и поставило метку. Потому что неважно, смертный ты или бессмертный, с магией или без – всё, что мы хотим воплотить в жизнь, начинается здесь. – Он коснулся пальцами моего виска, нежно, дрожа. – В голове, в сердце, в мыслях и эмоциях. Я выбрал тебя с самого начала. И я выбираю тебя сейчас. Навсегда.

Слёзы обожгли мои глаза – горячие, солёные, последние, что у меня остались.

– Оберон… – прошептала я, и голос сломался. – Я тоже… я тоже выбрала тебя… с самого начала…

Он прижался лбом к моему, закрыв глаза, и слёзы текли по его лицу, капали на моё, смешиваясь с кровью и болью, что связывала нас.

– Не уходи, – прошептал он снова, и в голосе звучала молитва, мольба, отчаяние. – Пожалуйста, Кейт. Не оставляй меня одного. Я не выдержу. Я не смогу жить в мире, где тебя нет.

Я хотела ответить. Хотела сказать, что останусь. Что не уйду.

Но холод заполнял меня всю, тьма наползала на края сознания, и дыхание становилось всё более поверхностным, всё более редким.

Связь между нами затихала – медленно, неумолимо, как догорающее пламя.

– Я… люблю… тебя… – выдохнула я последним усилием, и мир накренился.

Глава 27

Где-то вдали раздался крик.

Алистор.

Он ворвался в зал – окровавленный, хромающий, с трещиной на скуле, рассекающей бровь и уходящей к