Это мы не проходили - Мугуа Хуан

Сюй Шэн протянул «м-м» и сказал:— Внезапно пошёл дождь, задержался в пути.

Он не знал, какой предлог использовал Шао Чжань, когда утром выходил, поэтому пришлось отделываться общими фразами.

Сюй Шэн как раз собирался сказать: «Мам, я всё ещё хочу рисовать».

Но не успел он произнести эти слова, как Сюй Япин вдруг сказала:— Прости.

Сюй Шэн опешил.

Сюй Япин отвернулась и быстро смахнула слёзы тыльной стороной ладони. Так быстро, что Сюй Шэн подумал, не померещилось ли ему. Голос Сюй Япин дрожал:— Если тебе нравится рисовать, рисуй.

— ...

Сюй Шэну показалось, что это, возможно, и правда галлюцинация.

Сюй Япин продолжила:— Сюй Чжань говорил всё правильно. Жаль, мама поняла это только сейчас.

Сюй Шэн окончательно обалдел.

Погодите-ка. А Сюй Чжань, чёрт возьми, ещё кто? Откуда взялось это непонятное имя?

Слова «рисовать», готовые сорваться с языка, застряли в горле.

У кого угодно возникло бы глубокое недоумение, когда ты приготовился ко всему морально, собираешься серьёзно поговорить с родителем о нерешённой проблеме, а родитель реагирует вот так. Сюй Шэн даже не успел никак отреагировать на фразу «рисуй, если нравится», не говоря уже о том, чтобы почувствовать радость.

Он смутно ощущал, что дома произошло что-то, о чём он не знал.

Закончив говорить, Сюй Япин помолчала ещё пару секунд, а потом осторожно спросила:— Если хочешь, нам лучше всё-таки сходить в психбольницу.

Сюй Шэн засомневался, не ослышался ли он.

— Эту болезнь надо лечить, — спокойно сказала Сюй Япин. — Мама уже посмотрела в интернете: можно обратиться в специализированную психиатрическую клинику, записаться на приём к психиатру или психотерапевту.

Сюй Шэн обнаружил, что даже то, что сегодня утром в него ударила молния, не так шокирует, как то, что происходит сейчас:— ???

От какой такой болезни ему нужно лечиться в психбольнице?

Сюй Шэн попытался вставить слово:— Нет, это, наверное... какое-то недоразумение.

Сюй Япин:— Хотя это может быть несправедливо по отношению к Сюй Чжаню, его появление — само по себе случайность. Эта болезнь очень сложная, и если он будет продолжать существовать, это навредит тебе.

— ...

Сюй Шэн заподозрил, что молния ударила не в него и Шао Чжаня, а в его мать.

— Мам, — наконец ухватившись за иероглиф «Чжань» в том имени, Сюй Шэн в растерянности поднялся. — У меня телефон разрядился. Пойду поставлю на зарядку.

Телефон зарядился, и через несколько десятков секунд на экране появился интерфейс загрузки.

В голове у Сюй Шэна был полный хаос, он несколько раз ввёл пароль неверно.

Когда он наконец открыл WeChat, то увидел сообщение от Шао Чжаня, отправленное час назад: «Твоя мать вчера поняла, что я — не ты».

И следом ещё одно:

— Я сказал, что я — твоя вторая личность.

Сюй Шэн:— ...

Такое важное дело — и не сказать раньше?

Перед глазами Сюй Шэна потемнело.

Перед возвращением домой он думал, что самым большим испытанием будет уговорить мать. Ему и в страшном сне не могло присниться, что последней задачей будет притворяться психом.

Что ему ещё оставалось? Только признать, что он и есть псих.

Сюй Шэн положил телефон и, собрав волю в кулак, вернулся в гостиную:— Ты... знаешь о Сюй Чжане?

Глаза Сюй Япин снова покраснели:— Прости, мама не знала. Я думала, это для твоего же блага, но я не ожидала...

Сюй Шэн подумал про себя: «Я, блин, тоже не ожидал».

Сюй Шэн осторожно подбирал слова:— Вообще-то, эту личность — Сюй Чжаня — я тоже не очень хорошо знаю... Но мне кажется, проблема не такая уж большая. Может, в психбольницу не пойдём?

Сюй Япин настояла:— Нет, всё равно надо сходить. Я читала в интернете, что если эта болезнь будет развиваться неблагоприятно, то побочная личность может поглотить основную, и ты можешь навсегда уснуть в этом теле.

— ...

Сюй Шэн и Сюй Япин развернули целую дискуссию по вопросу психбольницы.

Сюй Шэну оставалось только упорно придерживаться фантастической версии, что «Сюй Чжань попрощался и больше не вернётся». В итоге они договорились: если Сюй Чжань появится снова, тогда пойдут в больницу.

Сюй Япин:— Если он появится снова, то в больницу обязательно.

Сюй Шэн впервые в жизни испытывал на себе, каково это — быть психическим больным. С трудом выдавил:— ...Хорошо.

Сюй Япин, хоть и беспокоилась о здоровье Сюй Шэна, но насчёт «Сюй Чжаня» у неё оставалось ещё много любопытства:— Вторая личность может даже писать иероглифы по-другому? И оценки другие? Я видела его контрольные работы, он, похоже, учится хорошо.

Сюй Шэн не знал, что ответить:— Наверное.

Сюй Япин поражалась чудесам этого мира:— Для рисования тоже нужны хорошие оценки по общеобразовательным предметам. Ты столько пропустил, какая у тебя успеваемость сейчас?..

Сюй Япин внезапно осенило, и она спросила как бы между прочим:— А на экзаменах можно вызвать Сюй Чжаня, чтобы он сдавал за тебя?

Сюй Шэн:— ...

Это, наверное, не вариант.

Когда Сюй Шэн наконец вернулся в свою комнату, его тревожное сердце наконец отпустило. Он как раз собирался подробно расспросить Шао Чжаня, что это за хрень со второй личностью, но, обернувшись, увидел на аккуратно прибранном письменном столе кое-что ещё.

На контрольной работе лежала бумажная звёздочка[1].

Сгибы были на удивление ровными, будто специально вымеренными линейкой — настолько аккуратными, словно процесс складывания звёздочки был просчитан по какому-то стандартному математическому алгоритму.

Сюй Шэн опешил. Неужели Шао Чжань оставил её для него?

Обычный материал, и даже очень знакомый. Сюй Шэн присмотрелся и вспомнил: Мэн Говэй постоянно использовал такую бумагу, чтобы заставлять их на классных часах писать какие-нибудь размышления о жизни и планы на будущее. Сюй Шэн всегда сдавал пустые листы.

Мэн Говэй, размышления о жизни, планы на будущее.

Как только эти слова сложились вместе, Сюй Шэна вдруг охватило какое-то невыразимое, удивительное чувство. Он положил бумажную звёздочку на ладонь и, сам не зная зачем, начал потихоньку её разворачивать.

Развернув наполовину, он увидел несколько иероглифов, написанных чёрной ручкой.

Но написано было слишком небрежно, по половинкам слов было невозможно разобрать.

Однако Сюй Шэн догадался, что там написано.

Когда он развернул её до конца, в руках действительно оказалась вырезанная из черновика длинная полоска бумаги, а в самом центре было написано три слова: «Центральная академия изобразительных искусств».

Мысли мгновенно вернулись в то лето. Над головой крутился вентилятор, за окном палило жаркое солнце. После возвращения с базы «Зелёный оазис» Мэн Говэй стоял