Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

Теон последовал за ней, сохраняя контакт, чтобы удерживать ее в реальности. Свет на камне вспыхнул ярче, воздух наполнился треском. Затем она прижала кончики пальцев к ошейнику и из нее просочилось еще больше хаоса. Она резко втянула воздух и подняла взгляд на Ксана.

— Я чувствую твою силу, — тихо произнесла она. — Она злится.

— Еще бы, Тесса, — ответил Ксан. — Двадцать пять лет — это долго.

Она склонила голову набок.

— И как ты не сошел с ума?

— Может, и сошел.

На ее лице появилась пугающая усмешка.

— Так вот почему мы так хорошо ладили? Две души, потерянные в безумии?

— Чтобы мечтать, нужно быть немного безумным, Тессалин, — сказал он, и Лука заметил, как дернулось его горло от глотка.

Она задумчиво хмыкнула, погружаясь еще глубже в магию.

— А ты мечтал о полете?

— Каждый гребанный день, — процедил Ксан, стискивая зубы.

Именно в этот момент Лука осознал, что отец дрожит. От сдерживаемой силы или от жажды свободы? Он не знал. Но еще он вдруг понял, что то спокойное самообладание, к которому он привык в Ксане, было лишь частью его натуры. То, что он демонстрировал была лишь вынужденная маска. Потому что все остальное было заперто этим ошейником.

Тесса отдернула руку. Между пальцами мерцала нить чистого золота. С последней вспышкой улыбки она потянула за эту магию, и ошейник разлетелся на куски, осыпавшись на землю.

В следующее мгновение его отец обратился в дракона, и яростный рев прокатился по округе. Теон бросился к Тессе и оттащил ее назад, пока огромный дракон мотал головой, окидывая всех пылающими сапфировыми глазами. Он был того же темно-полуночного синего цвета, как и дракон Луки, но крылья и гребни на спине отливали чернильно-черным, как тьма Теона.

Затем он взмыл в небо. Поток воздуха от взмахов крыльев всколыхнул все вокруг. Несколько мощных взмахов, и он поднялся достаточно высоко, чтобы выпустить струю драконьего пламени в чистое небо. Двадцать пять лет скованной силы наконец вырвались на свободу.

Чья-то рука коснулась его руки, и Лука оторвал взгляд от отца. Тесса смотрела на него с любопытством. Ее глаза по-прежнему светились, она еще не до конца вернулась из глубин своей магии.

— Ты полетишь с ним? — спросила она.

— Что? — переспросил Лука.

— Полетай с ним, — повторила она.

— Лети, Лука, — с ухмылкой добавил Теон.

Лука тоже усмехнулся, обратился и в следующее мгновение уже был в небе. Прохладный воздух ласкал разгоряченную кожу, и он издал рев, когда отец взмыл выше, пикируя и кружась, упиваясь радостью полета. Лука и представить не мог, каково это — не иметь возможности летать двадцать пять лет. Его самого начинало мутить, если он не поднимался в небо хотя бы два дня подряд, не то что четверть века.

Лука заложил вираж, а потом замер, зависнув в воздухе. Он заметил фигуру на крыше Дома Ария. У Разика были только крылья — он не обращался полностью, но смотрел на них, и лицо его оставалось бесстрастным. Крылья Разика чуть взметнулись, и Лука замер, всем сердцем желая, чтобы тот присоединился к ним. В конце концов, именно из-за него все это и стало возможным.

Разик чуть наклонил голову. Лука понял, что с ним сейчас говорит Элиза по их связи. Но Разик покачал головой, и Лука задумался: сможет ли тот когда-нибудь дойти до того, чтобы признать, что хочет наладить отношения с Ксаном?

Может, когда-нибудь…

Но сейчас он не позволит ничему омрачить этот миг. Двадцать пять лет он считал себя последним из своего рода, а теперь летел рядом с отцом, пока брат наблюдал за ними с крыши.

Он посмотрел вниз. Те, кто остался на земле, следили за ними. Лука разглядел улыбку Тессы. Она уютно устроилась под боком у Теона. Без нее ничего этого не было бы. Все возвращалось к ней.

К той самой девушке, которую он когда-то велел Теону не избирать на церемонии Выбора. Той, про которую он клятвенно твердил, что она не подходит.

Слишком дикая.

Слишком импульсивная.

Идеальная для хаоса.

ГЛАВА 43. ЭВИАНА

Под кожей у Эвианы не утихало жжение. Постоянная боль пульсировала в такт биению сердца и с каждым глотком магии, утекавшей сквозь ограничительные браслеты. К тому же она была совершенно измотана. Из-за требований Вальтера и из-за того, что она при любой возможности сбегала в тюремную комнату Кэрис, становилось только хуже. Она прекрасно понимала: так она лишь помогает Вальтеру ослабить ее настолько, чтобы восстановить их связь. Если до этого дойдет — ей конец.

— Садись, Эви, — велел он, указывая на стул справа от себя.

Она опустилась на него, стараясь сохранить хоть каплю достоинства.

— Благодарю, — прошептала она, зная: не прояви она вежливости, последует выговор, а то и приказ снова стоять.

Вальтер взял небольшую тарелку, на которой лежали фрукты, яичница и маффин с шоколадной крошкой, и пододвинул ее к Эвиане, а сам вернулся к изучению отчетов.

Эвиана замерла, не понимая, что происходит. Раньше он и правда угощал ее чем-то подобным, но это было до предательства, до побега и до того, как она заблокировала их связь. С тех пор как они снова оказались вместе, ей давали только самую безвкусную еду: овсянку, простой рис, овощи без специй.

— Ешь, Эвиана! — приказал он.

Его тени скользнули вперед и подтолкнули к ней столовые приборы.

Она осторожно взяла вилку и подцепила кусочек яичницы.

Это ловушка.

Еда восполняет силы, не дает резервам истощаться. Ловушка, но, боги, как же она голодна. Эвиана заставляла себя есть медленно, размеренно, хотя хотелось просто запихивать еду в рот. Она не ела нормально с тех пор, как они уехали из Темной Гавани в поместье Серафины.

Маффин она оставила напоследок. Такое лакомство ей доставалось редко, даже когда Вальтер считал, что полностью ее контролирует. От первого кусочка она едва не застонала, когда сладость