Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

шоколада разлилась по языку. Как бы она ни старалась, есть этот маффин медленно у нее не получилось. Вальтер не произнес ни слова, даже не поднял на нее взгляда. Казалось бы, счастье, что его внимание отвлечено, но чтобы получать благословения, нужно быть любимицей богов или Судеб. А Эвиана точно не была ничьей любимицей.

Двери столовой распахнулись, и в комнату вприпрыжку вбежала Прия. На ней было лавандовое платье с цветочками по подолу, а волосы были заплетены в две косы, спадавшие на плечи.

— Доброе утро, Вальтер! — пропела она, забираясь на стул слева от него.

Вальтер тут же отложил отчеты и полностью сосредоточился на девочке.

— Доброе утро, моя милая Прия, — с улыбкой ответил он. — Как прошло твое утро?

— Замечательно! — отозвалась она и чуть подвинулась, чтобы няня смогла поставить перед ней тарелку с тостами, яичницей, фруктами и сосиской.

Девочка нахмурилась, разглядывая свой завтрак.

— Что-то не так, милая? — спросил Вальтер; перед ним тоже поставили тарелку.

Эвиана едва сдержала удивление.

Ее накормили раньше него?

Он ждал, чтобы позавтракать вместе с Прией?

— Я просто думала… — Прия подняла на него взгляд, и в ее бирюзовых глазах плескались обида и расстройство.

— О чем ты думала? — с наигранной заботой подтолкнул ее Вальтер.

— Ты говорил, что я смогу взять те маффины на кухне на завтрак.

Эвиана покосилась на свою тарелку, где остались одни крошки.

— Ах, — протянул Вальтер, изображая такое же разочарование, как у Прии. — Я помню, что обещал тебе… но, к сожалению, маффинов больше нет.

— Нет? — переспросила она.

Он серьезно кивнул.

— Я велел ей не есть его, ведь я обещал его тебе. Но она все равно съела.

Внутри у Эвианы все сжалось. Она наконец поняла, в чем заключалась ловушка.

— Кто? — спросила Прия.

И в ее голосе не было тех слез, которых можно было бы ожидать. В нем звучала… злость.

Вальтер не ответил, но выразительно посмотрел на Эвиану. Потом он протянул руку и погладил Прию по руке.

— Прости, что из-за нее я нарушил свое обещание. Я придумаю, как загладить вину.

Прия метнула на Эвиану ледяной взгляд. В ее глазах уже разгоралась та самая ненависть, которую Вальтер старательно взращивал в ней, слой за слоем.

— Почему она сидит за столом? — процедила девочка, сжав кулачки по обе стороны от тарелки.

— Ты знаешь, что она — мой Источник, Прия, — спокойно ответил Вальтер.

— Но она все это время не ела с нами.

— Знаю, милая, — снова с фальшивым сочувствием произнес он. — Но она по-прежнему моя, и я должен о ней заботиться.

Взгляд Прии метнулся к нему, и на ресницах задрожали слезы.

— Но ведь я тоже твоя, правда?

— Конечно, ты моя, — ответил он, приподняв ее подбородок. — Но по-другому.

Девочка сглотнула слезы, губы сжались в тонкую упрямую линию.

«В каждой беде в ее жизни, в каждой боли и каждом предательстве я сделаю так, чтобы она видела, что во всем виновата ты».

— Давай позавтракаем, хорошо? — снова заговорил Вальтер, откинулся на спинку стула и снова взялся за вилку. — А потом ты покажешь мне, как растут твои растения. Думаю, Эвиана могла бы тебе немного помочь.

— Не хочу, чтобы она мне помогала! — выпалила Прия, слишком резко проткнув вилкой клубнику.

Вальтер вздохнул.

— Понимаю, но ты должна научиться ладить с ней. Она всегда будет со мной.

Остаток завтрака Эвиана просидела под испепеляющими взглядами дочери. Стоило Прие заговорить с Вальтером и эти взгляды превращались в улыбки. Она ловила каждое его слово, впитывала его. А когда завтрак закончился, он отправил ее с няней на занятия, пообещав, что позже придет посмотреть на ее растения.

Двери столовой закрылись с зловещим глухим стуком. Эвиана застыла на месте, сложив руки на коленях и глядя на тарелку, где остались лишь крошки от маффина.

Она услышала, как скрипнул его стул. Услышала, как он поднялся и остановился рядом с ней. Потом он обхватил ее лицо ладонью и приподнял, заставляя смотреть на себя. В карих глазах Вальтера плескались триумф и жестокость.

— К нам едут гости, мы будем выстраивать новые союзы. Твои услуги понадобятся, — резко бросил он, по-прежнему удерживая ее лицо.

Его хватка стала крепче, когда она тихо ответила:

— Да, мой Хозяин.

— Кто в этом виноват, мой цветок? — наклонился он так близко, что его дыхание коснулось ее губ. — Чья это вина?

— Моя, — прошептала она.

— И кто должен заплатить за предательство?

— Я.

Он отступил, потянувшись к поясу, и она уже знала, что будет дальше, когда опустилась со стула на колени.

Она должна была заплатить за предательство, но не Прия. Не эта маленькая девочка. Эвиана не допустит, чтобы жизнь дочери превратилась в это — вечное стояние на коленях перед мужчиной, который выдрессировал ее обожать себя. Чтобы ее передавали из рук в руки ради сделок и наказывали за «неблагодарность» к той участи, в которую ее загнали силой.

Его пальцы впились в ее волосы, когда он грубо толкнул свой член ей в горло. Эвиана поморщилась. Она знала, что ему нравится ее боль.

Для Прии такая жизнь не наступит. Пусть дочь ненавидит ее за это, но Эвиана сделает все, чтобы она никогда не принадлежала Вальтеру.

«Какая глупость».

Вот и все, о чем она могла думать, стоя у стены в полупрозрачной ночной сорочке и сжимая в руках фотографию, которую ей удалось раздобыть. Это был снимок в день посвящения Теона. Он стоял рядом с Лукой и Акселем. Официальный выпускной портрет получился слишком строгим: черты лица и выражение Теона в нем словно зеркально повторяли Вальтера. Но этот снимок был другим. В нем таился отблеск непокорности, а улыбка была искренней. Теон выглядел чуть моложе. Это было за несколько лет до того, как он прошел Замирание.

Она принесла Кэрис дополнительную еду и одежду, новую книгу для