Фейридейл - Вероника Ланцет

Ее ноздри яростно раздуваются, и не успеваю я опомниться, как она отталкивает меня в сторону и врывается в спальню.

– Мама, стой…

Увидев пустую комнату, я так и замираю с приоткрытым ртом. Чувство облегчения тут же овладевает мной.

Он ушел. Амон проснулся и ушел.

– Видишь? Никого нет.

Мама изрыгает поток проклятий и спускается по лестнице. А перед уходом бросает на меня суровый взгляд.

– Это еще не конец. Я знаю, что это была ты. Знаю, что ты на кого-то работаешь, маленькая неблагодарная сучка. После всего, что я для тебя сделала, вот так ты мне отплатила? Предательством? Убийством моих друзей?

– Но я ничего не делала, – возражаю я.

– У меня пока нет доказательств, но я их обязательно получу, будь уверена. И когда выясню, кого ты прячешь, ты заплатишь за это преступление, Села.

Как только она открывает дверь, я замечаю перед домом не меньше двадцати солдат.

– Что…

– Они будут следить за домом – и снаружи, и внутри. Ты выбрала неподходящий момент для восстания, Села. И, клянусь Вессаром, я с удовольствием убью твоего мужика.

Затем она отдает приказ солдатам, и пятеро из них входят в дом, по одному в каждую комнату.

– Мама, это уму непостижимо! Ты впускаешь мужчину в мою спальню. Неужели он будет стоять там постоянно?

– Я тебе не доверяю. – Она качает головой. – Жаль, что ты еще мне полезна.

Ее слова сбивают меня с толку, но я особо не задумываюсь над ними – все еще шокированная тем, что мой дом заполнен незнакомцами.

Входная дверь закрывается, и я понимаю, что мать оставила меня наедине с толпой мужчин.

Но не успевают охранники занять позиции, как тут же падают замертво. Один за другим начинают таять, превращаясь в лужи грязной жижи на полу.

– Скажи, что я могу убить ее, – требует Амон, появляясь передо мной; гнев исходит из каждой клеточки его тела. – Скажи мне, что я могу убить ее за то, что она подняла на тебя руку.

Он протягивает пальцы и осторожно поглаживает мою щеку, по которой ударила мать.

– Мне не больно.

– Она хотела, чтобы ты жила в одном доме с пятью мужчинами. С ПЯТЬЮ, Села, – цедит он сквозь зубы. – И если бы ты только знала, что у них на уме… – Он тяжело выдыхает и наклоняется, прижимаясь своим лбом к моему. – Ее даже не волновало, что она бросает тебя на растерзание этих мерзавцев, которые думают только об этом.

От его слов по моему телу пробегает дрожь.

– Спасибо, что защитил меня, – бормочу я, крепче прижимаясь к нему.

– Позволь мне убить ее.

– Я… – И начинаю колебаться.

Кроме матери, у меня никого больше нет. Как я могу обречь ее на смерть?

– Нам нужно уходить, – вместо этого шепчу я. – Я не могу оставаться здесь под ее надзором. Только не так. Только не тогда, когда я подвергаю опасности и тебя тоже.

– Но твой дом… твой сад. – Амон отстраняется и вглядывается в мое лицо. – Ты готова бросить любимый сад?

– Это больше не мой дом, – признаюсь я. – Цветы и растения можно пересадить. Дом можно перестроить. Но то чувство, что ты дома, уже не возродить. А это, – я указываю на стены вокруг нас, – перестало быть домом в тот самый момент, когда ты появился в моей жизни.

Наши взгляды встречаются, и мы тонем в глазах друг друга.

Он пристально смотрит на меня, тяжело дыша, так что крылья его носа раздуваются.

– Проклятье, Села. Из-за тебя я теряю остатки самообладания, – хрипит он.

Я уже открываю рот, чтобы спросить его почему, но Амон завладевает моими губами, целует с такой жадностью, что мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Он нежно обхватывает руками мою голову и наклоняет ее, чтобы углубить поцелуй. Мое сознание плывет от эйфории, а тело отзывается сладкой дрожью на каждое прикосновение его кожи к моей.

Взяв его ладони в свои, я медленно опускаю их ниже, к своей груди, поощряя его ласки. Обычно он останавливается, когда наши поцелуи становятся слишком страстными, но сейчас мне их недостаточно.

– Амон, – выдыхаю ему в рот.

Его острые зубы терзают мои губы так, что на коже выступают капельки крови, и он слизывает их, втягивая мой язык в свой рот. Глухо зарычав, он вплотную прижимает меня к себе, и я чувствую, как его твердость упирается мне в живот.

Только я начинаю думать, что он собирается зайти дальше, как Амон вырывается из моих объятий. Его глаза непроглядно черные, когда он наклоняет голову и прислушивается к какому-то недоступному мне звуку.

– Солдаты, – внезапно произносит он, и его губы кривятся от отвращения. – Они близко. Очень близко, Села. Видимо, использовали маскирующее заклинание.

– Маскирующее заклинание?

– Чародейство, – выплевывает Амон, словно это самое отвратительное слово на свете. – Мы уже сталкивались с таким в битвах. Значит, чародей поблизости.

– Аристол?

Амон кивает.

– Скорее всего, – рычит Амон. – Не волнуйся. Я покончу с ним раз и навсегда, моя Села, – обещает он прямо перед тем, как исчезнуть.

Мои глаза расширяются, и я бегу к выходу, распахиваю дверь и впервые за долгое время оказываюсь на улице.

Мое тело дрожит, а взгляд постепенно фокусируется на новой обстановке, представшей передо мной.

И едва я сознаю увиденное, как мой рот открывается от изумления.

Перед домом стоят десятки, может быть, сотни солдат.

Внезапно я понимаю, что визит матери был всего лишь приманкой, чтобы попытаться выманить Амона.

– Амон, нет. – Я качаю головой, заметив, что он стоит перед всеми этими солдатами. – Не используй свои силы, пожалуйста.

Меньше всего ему нужно, чтобы мир узнал о его наследии Рейва. Тогда все усилия будут напрасны. Его будут бояться только лишь из-за происхождения.

Амон поворачивается вполоборота.

На нем черные льняные брюки и свободная рубашка, перехваченная на талии поясом. Он медленно извлекает меч, и металл ярко сверкает в лучах солнца.

Прежде я уже видела, как Амон использует свои способности, но сейчас впервые наблюдаю, как он сражается мечом.

Он резко кивает мне.

Только пока тебе не угрожает опасность, Села, – мысленно говорит он мне.

Боевой клич оглашает воздух, и солдаты одновременно маршируют вперед, атакуя Амона.

И вот чем все обернулось. Один против сотен.

Боги, от этого зрелища у меня сводит живот, и я понимаю, что не могу оставить Амона одного.

Напрягая мышцы, я пропускаю через себя энергию и призываю ее наружу. Как только искры начинают плясать на коже, направляю электрические разряды