Фейридейл - Вероника Ланцет

Я киваю.

– Начнем с извинений. Что скажешь в свое оправдание, Ханс? – спрашивает Амон и возвращает тому голос.

– М-мне жаль, – отвечает Ханс, чуть ли не плача.

Амон громко вздыхает.

– Звучит довольно фальшиво, Ханс. Посмотрим, можешь ли ты лучше.

Легким движением пальца Амон вытягает левую руку Ханса вперед. И не успеваю я сообразить, что он собирается делать дальше, как вдруг раздается громкий взрыв и вся конечность разлетается на куски. Плоть и кости падают на пол.

– Что ты теперь скажешь?

Амон снова позволяет ему заговорить, но на этот раз он издает лишь пронзительный крик.

– Это уже даже не смешно, – усмехается Амон и проделывает то же самое со второй рукой Ханса. – Вполне уместно, не правда ли, любовь моя? Он хотел порубить на кусочки тебя, а теперь так поступают с ним.

Я киваю.

– Думаю, ты прав. На добро нужно отвечать добром, как и за зло нужно платить злом.

Амон наклоняется, чтобы поцеловать меня в висок.

– Согласен. Видишь, насколько мы подходим друг другу?

Я закатываю глаза от его игривого тона и перевожу взгляд на этих двоих.

Ханс медленно истекает кровью, в то время как Андреа тоже описалась и теперь тихо рыдает, взглядом умоляя оставить ее в живых.

– Что ж, переходим на следующий уровень? – Амон прищуривается, глядя на Ханса.

Амон даже не шевелится, когда ноги Ханса взрываются до самой верхней части бедра и кровавая жижа растекается по полу.

Несмотря на это, мужчина все еще в сознании и наверняка проклинает тот день, когда появился на свет, – именно этого Амон и добивался. Лицо Ханса побагровело, поскольку Амон не позволяет ему рыдать от боли, и это зрелище кажется до жути знакомым.

В конце концов, разве они не обращались со мной так же?

Им не было дела до моей боли, пока эксперименты приносили нужные результаты.

– Может, покажем Хансу еще один вид страданий? Когда смотришь на страдания любимого? – шепчет Амон мне на ухо.

Коротко кивнув, я призываю энергию, и по коже начинают плясать электрические разряды. Их тонкие щупальца опускаются и, словно обладая собственным разумом, ползут вверх по стене, пока не добираются до Андреа.

Ханс широко раскрытыми глазами наблюдает за тем, как щупальца касаются Андреа. Их заряды настолько мощные, что сжигают каждый сантиметр ее кожи. Они продолжают подниматься по ее телу, к самой голове, и вскоре прежний облик Андреа не узнать.

Слезы текут по щекам Ханса, пока он смотрит на жену, превратившуюся в груду обгоревшей плоти. И по мановению пальца Амона ее останки растекаются по полу.

В конце концов не остается ничего.

– Это мое послание всем, кто когда-либо принимал участие в пытках Селы, Ханс, – улыбается Амон. – Пусть увидят, какая боль ждет их.

Амон поднимает руку и медленно сжимает ее в кулак. Одновременно с этим сжимается и тело Ханса, его кости с хрустом ломаются, а плоть почти растворяется, пока не остается лишь комок изуродованной плоти. Но он все еще сохраняет некоторое сходство с Хансом.

Амон встает и, прищурившись, смотрит на стену. Затем поднимает палец, собирает с пола жидкую массу и выводит на стене слова:

Добро пожаловать в Кров.

Ад. Измерение, куда Вессар, согласно преданию, изгнал души своих поверженных врагов, чтобы те страдали целую вечность.

– Пойдем? – Амон поворачивается ко мне и скользит пристальным взглядом по моему телу.

Я беру его руку и нежно целую костяшки пальцев.

– Тебе никогда не удастся напугать меня, Амон, – отвечаю я на его невысказанный вопрос.

– У вас улучшился аппетит, мисс, – шутит Мели, показывая еду, которую приготовила для меня. – Я принесла и то, что вы просили.

Я оглядываю кухню и, заметив куски мяса и готовое рагу, удовлетворенно киваю.

Поскольку Амон находится в доме целыми днями, обедаем мы вместе. Иногда он приносит еду, но я предпочитаю быть наготове, чтобы что-то ему предложить.

В конце концов, он почти вдвое крупнее меня и ему нужно больше пищи.

– Спасибо, Мели. Все выглядит чудесно.

– Я прибралась в вашей комнате и протерла пыль в библиотеке. На этой неделе, пожалуй, хватит. – Она неуверенно улыбается мне и снимает фартук. – Есть какие-нибудь пожелания на следующую неделю?

– Как обычно. Спасибо.

Коротко кивнув, она наконец уходит. И я, вздохнув с облегчением, сразу зову Амона.

– Пахнет божественно! – восклицает он, появляясь на кухне.

– Ты голоден?

– А когда-то было иначе? – бормочет он.

Учитывая, как много энергии он тратит каждый день, неудивительно, что ему требуется много еды.

– Надеюсь, ты ешь, когда меня нет рядом, – говорю я, наполняя две тарелки тушеным мясом. На отдельном подносе я нарезаю кусочки мяса и раскладываю их в один ряд. – Иди сюда.

Одарив меня умопомрачительной улыбкой, Амон садится рядом.

– Ем, если только не забываю. Но зверский, почти нестерпимый голод живо напоминает об этом, – смеется он.

– В последнее время у тебя было много забот.

Он что-то ворчит.

Прошло четыре дня после инцидента с Хансом и Андреа. И хотя все прошло успешно, у Амона возникли проблемы с поиском Аристола. Расправившись с Хансом и Андреа, мы тут же принялись искать его в бальном зале, но Амон посчитал, что тот почуял слежку и сбежал.

Однако его беспокоит не только это.

Он столкнулся с несколькими препятствиями, когда попытался объединить преданных ему людей и создать собственную армию. Некоторые из лейтенантов, на чью поддержку он очень рассчитывал, отвернулись от него. В лучшем случае они заявляли, что не хотят вмешиваться, поскольку им нужно думать о собственных семьях. В худшем – поднимали тревогу, так что он снова спасался от погони ищеек – особого подразделения армии, которое выслеживает людей, представляющих интерес для империи.

Их навыки настолько отточены, что Амону пришлось исколесить полмира, чтобы оторваться от них.

– Ты ранен? – тихо спрашиваю я, видя, с каким аппетитом он ест.

Его способности поистине выдающиеся, но он никогда прежде не пользовался силой Рейва – и вряд ли начнет сейчас, когда ему нужно заслужить одобрение людей, а не их ненависть. В этом отношении мы очень похожи, поскольку оба являемся чужаками – теми, кого многие назвали бы неведомой тварью.

Но даже зная, что он прирожденный воин и безупречно владеет мечом, я не могу не беспокоиться. В конце концов, он намеренно сдерживает себя, чтобы скрыть свое настоящее происхождение.

– Не серьезнее, чем обычно, – пожимает Амон плечами. – После сна я буду в порядке.

– Но сначала позволь мне тебя подлечить, – строго говорю я. – Когда поешь и примешь ванну, я приду в спальню и осмотрю твои раны. Потом сможешь