Фейридейл - Вероника Ланцет

– Что ж… – Я прочищаю горло, чувствуя, как щеки заливаются румянцем. – Я очень рада, что твой меч так реагирует на меня, – говорю я, не в силах посмотреть ему в глаза.

– Серьезно? – Амон приподнимает бровь.

– Конечно. Ведь он должен реагировать только на меня.

– Конечно, – повторяет он. Похоже, наш разговор забавляет его все больше. – И ты позаботишься о нем, не так ли? – лукаво спрашивает он.

Мои губы растягиваются в дразнящей улыбке.

– Конечно. Я хорошенько его отполирую. Сначала руками. Затем языком и… – Я замолкаю, заметив, что цвет его глаз снова изменился. – Я победила, – шепчу ему на ухо, вполне довольная собой.

– Проклятый Вессар, Села. Хочешь, чтобы я излил свое семя прямо здесь, на танцполе? Прежде чем начну пытать этих ублюдков? Это подло, девочка.

– Тогда, наверное, нам лучше действовать согласно плану. Они уже завернули за угол.

– Надеюсь, ты станешь моим голосом разума, когда низменные инстинкты возьмут верх надо мной, – стонет Амон.

Взявшись за руки, мы быстро следуем за парой и останавливаемся только тогда, когда они заходят в незнакомую комнату.

Когда дверь за ними закрывается, Амон прижимается ухом к дереву.

– Они одни, – шепчет он. – И очень заняты, судя по тому, что я слышу.

– Может, нам стоит зайти, прежде чем… – Я замолкаю, уверенная, что он и так все понимает.

– Естественно. Я бы не хотел, чтобы это зрелище навредило твоим красивым глазкам. – Амон подмигивает.

Сжав мою руку, он открывает дверь, и мы заходим внутрь.

Андреа и Ханс целуются у книжной полки, но, осознав, что больше не одни, отрываются друг от друга.

– В чем дело? – резко спрашивает Ханс. – Кто вы и что здесь делаете?

Амон при помощи своей силы закрывает и запирает дверь.

– Что за… – Ханс хмурится.

Андреа судорожно поправляет платье, переводя испуганный взгляд с Амона на меня.

Но ясно одно. Ни один из них не узнает меня.

Они и не узнают, – слышу я голос Амона в голове.

– Прошу прощения за столь неожиданный визит, – начинает Амон притворно дружелюбным тоном. – Мне сообщили, что только вы сможете ответить на мой вопрос, и он не терпит отлагательств.

Ханс склоняет голову, явно заинтересованный.

– Говори, – приказывает он.

Губы Амона кривятся в усмешке. Его явно позабавило, что кто-то отдал приказ ему.

– Я наслышан о вашем исследовании источников энергии. Я приобрел себе один и хотел бы использовать его для усиления своих способностей.

– О каком типе источника энергии идет речь? – Ханс делает шаг вперед, и в его глазах загорается любопытство.

– Об этом, – говорит Амон, мягко подталкивая меня вперед.

– Девушка? Как это?

– Это совершенно беспрецедентный случай. Она невосприимчива к родию и исцеляется за считаные секунды.

Ханс и Андреа застывают на месте, а их глаза расширяются от шока.

– Говоришь, родий ей не вредит?

Амон кивает.

– Почему бы тебе не продемонстрировать им? – ласково воркует он.

Доверившись ему, я беру его меч, делаю неглубокий надрез на пальце и показываю, как срастается кожа.

Я все искуплю, любовь моя, – шепчет Амон у меня в голове.

Я подавляю желание улыбнуться, услышав его заботливый тон, и вместо этого сосредотачиваюсь на происходящем.

– Вот видите, беспрецедентно!

Ханс подносит палец к подбородку, слегка постукивая по нему и пристально глядя на меня.

– Прежде я уже видел подобные способности. К сожалению, нам не удалось вытянуть из нее энергию, – говорит он, подтверждая то, что мы уже и так знали. – Однако мои коллеги разработали новую методику, которую мы совсем скоро начнем тестировать. Будем рады, если вы присоединитесь. Эти… твари чрезвычайно редки, и мы должны собрать о них всю возможную информацию.

– И правда тварь, – отзывается Амон, и желваки на его челюсти подергиваются.

Но Ханс, видимо, не замечает этого и продолжает говорить:

– Все наши предыдущие попытки провалились, но подход изначально был неверным. Мы пытались использовать исключительно энергию.

– Так в чем же заключается новая методика, если позволите спросить? – Амон едва сдерживается, когда выдавливает сквозь зубы каждое слово.

– В трансплантации, – улыбается Ханс. – Видишь ли, мы больше не будем пытаться забрать только энергию, поскольку она, похоже, неразрывно связана с хозяином. Мы попробуем забрать ее вместе с частями тела.

Мои глаза расширяются.

Просто омерзительно.

Ханс, не стесняясь, в подробностях расписывает свой план: как извлечет мои органы и поместит их в другое тело в надежде, что моя энергия также перейдет к нему.

– Безусловно, инновационная идея, – говорит Амон. – Но что насчет другой твари? За всю свою жизнь я встречался только с ней, а я, уж поверьте мне, прожил достаточно долго.

Ханс усмехается:

– Они редки, не так ли? Та, что известна мне, содержится в изолированном учреждении, пока мы с вами говорим, – сообщает он, несомненно имея в виду меня. – Ее опекуншу еще предстоит убедить в успехе новых планов, ведь у нее есть глупые идеи использовать эту тварь в своих собственных целях. Но наука победит.

Он выглядит очень довольным собой, когда предлагает Амону выпить и обсудить дальнейшие планы.

– К сожалению, вынужден отказаться. – Амон одаривает их хищной улыбкой, прежде чем отбрасывает обоих назад и пригвождает к стене.

– Ч-что?

– Ханс… – Андреа открывает рот, чтобы закричать, но Амон каким-то образом лишает ее голоса.

– Спасибо, что рассказал мне о своих планах на будущее. А я-то рассчитывал наказать тебя лишь за прошлые прегрешения. – Амон недовольно цокает языком, после чего передвигает два кресла из угла в центр комнаты. Он приглашает меня присесть рядом с ним, словно мы пришли на театральное представление. – Могу я представить вас Селе? Полагаю, вы уже слышали это имя.

Их единственной реакцией становится вспыхнувшая в глазах паника.

– Возможно, вы также узнаете и меня, – хищно улыбается Амон, возвращая свою настоящую внешность.

О да, они еще как узнали его. На брюках Ханса расплывается мокрое пятно; моча стекает по его ноге и капает на пол.

Амон смеется, наклоняясь ближе ко мне.

– А еще минуту назад они были такими храбрыми, скажи?

– Очень храбрыми. – Я драматично качаю головой.

– Как думаешь, любовь моя? Чего они заслуживают?

Я на мгновение задумываюсь, не зная, что сказать.

– Делай с Хансом все что хочешь. А я займусь Андреа, – наконец решаю я.

Кажется, я имею на это право. Так будет справедливо.

Прошло много времени с тех пор, и детали почти стерлись из памяти – скорее из-за того, что я пыталась все забыть, а не из-за юного возраста. Но я отчетливо помню ту боль.

Я могу забыть их лица, но агония, которую я чувствовала во время их опытов, никогда не угаснет.

– Все, чего захочу? – Глаза