Фейридейл - Вероника Ланцет

Я шагаю им навстречу, обрушивая на них всю мощь, что есть во мне.

В мою сторону несется огненная струя, но я замечаю ее слишком поздно, чтобы увернуться.

Она попадает мне прямо в висок, настолько обжигающая, что испепеляет половину лица.

Я моргаю, пытаясь справиться со жгучей болью, и медленно поворачиваюсь к нападавшему. Мое лицо постепенно заживает – ткани восстанавливаются у всех на глазах.

Я хотела сохранить тайну Амона, но раскрыла свою. Однако мне наплевать. Важен только он. Он – надежда империи. И если это спасет его репутацию, я готова быть щитом.

Переключив внимание на нападавшего, я посылаю в него разряд электричества и поджариваю его на месте.

– Села, – рычит Амон, глядя, как восстанавливается моя плоть. – Не делай этого, девочка. Не вмешивайся.

Он сразил десять воинов, если не больше, только чтобы сказать мне эти слова. И хотя его внимание сосредоточено на мне, он продолжает рассекать мечом вражескую кожу, ловко пробираясь под броню и попадая в слабые места.

– Я защищу тебя, Амон, – говорю ему.

Что хорошего в неуязвимости, если не пользоваться ею?

Поэтому я шагаю вперед с непоколебимой уверенностью, испепеляя ряды солдат, в то время как Амон прорубается сквозь них с помощью меча.

Но этого все равно недостаточно, потому что их становится все больше и больше.

Откуда у моей матери столько войск?

Стоит мне на мгновение отвлечься, как вражеский меч отсекает мне руку.

Острая боль прошивает все мое тело, и я шиплю, наблюдая, как конечность падает на землю и превращается в дым, бесследно растворяясь в воздухе, а на ее месте уже начинает отрастать новая.

Все пялятся на меня так, словно я в самом деле какая-то тварь.

Но прежде, чем я успеваю обрушить на них своих электрических змей, Амон телепортируется возле меня.

Кровь стекает по его лицу, окрашивая волосы и кожу. Его глаза полностью черные, и тьма, кажется, распространяется все дальше.

– Амон… Что происходит? – шепчу я, глядя на него.

– Ты ранена, – хрипит он; его голос стал еще глубже, и от этого густого баса волоски у меня на теле встают дыбом.

Амон берет мою еще не восстановившуюся руку и смотрит на нее, недовольно играя желваками.

– Тебе больно, – громко рычит он.

Солдаты наступают на нас, но Амон одним взглядом заставляет их остановиться, словно какой-то невидимый барьер удерживает их на месте.

– Амон…

– Вы! Ранили! Ее! – кричит он, и его рев вызывает взрывную волну. Едва достигнув первого ряда солдат, она превращает их в кровавую жижу.

Он явно не в себе.

– Не надо… – шепчу я, но Амон меня не слушает.

Он уже несется вперед, едва касаясь ногами земли, словно ступает по воздуху.

Но не это самое тревожное.

Чернота его глаз словно проникает под кожу, отчего его тело увеличивается в размерах, на пальцах вырастают когти. И…

Я моргаю, подумав, что зрение меня обманывает. Но… у него есть хвост? Неужели это правда хвост?

– Вы. Ранили. Ее, – снова рычит он.

Если до этого нам противостояли в основном обычные люди, то сейчас прибыло подкрепление, которое, похоже, тоже обладает способностями: в Амона летит заряд за зарядом.

Страх за него угрожает свести меня с ума.

Но, похоже, вместе с изменившейся внешностью у него проявились и новые способности. Например, его потемневшая кожа служит чем-то вроде брони. Льняная рубаха на нем сгорает и распадается на мелкие кусочки под магическими ударами, но сама грудь остается невредимой. И это отличается от моей способности: я сначала получаю раны и только потом исцеляюсь. Его же кожа напоминает толстый щит, способный отразить любую атаку.

И в таком облике он кажется… несокрушимым.

Я понимаю это. Солдаты тоже понимают это.

На Амона нападает все больше воинов, но их удары не причиняют ему никакого вреда. Сейчас он все равно что бездумная машина для убийств, стремящаяся уничтожить всех до единого.

Мои губы открыты от ужаса и благоговения, пока он голыми руками разрывает людей на куски. Теперь, когда он увеличился в размерах, его кулаки размером с голову солдата – в шлеме. И Амон с легкостью обхватывает ее и сжимает так, что она лопается.

Вскоре я понимаю его стратегию, но замечаю и слабость: он не может одновременно применять ментальные способности и сражаться врукопашную. Именно поэтому один ряд солдат он уничтожает руками, следующий превращает в кровавое месиво при помощи управления материей, а затем снова пускает в ход кулаки.

Или он может пользоваться каждой способностью только короткое время и поэтому чередует их?

Но даже изучая его движения, я не могу не восхищаться тем, насколько он великолепен в бою. Несмотря на его чудовищный облик – а может, благодаря ему, – кровь еще никого так не красила.

Его кожаная броня кажется такой прочной, что даже моя энергия вряд ли бы смогла пробить ее.

Один его вид внушает во всех ужас, и некоторые солдаты падают в обморок еще до того, как Амон добирается до них.

Любуясь схваткой, я краем глаза замечаю пару мужчин, которые пытаются напасть на меня сбоку, и решаю действовать иначе.

Вместо того чтобы направить электрические щупальца в землю, на сей раз я использую их как лассо. Выставляю руки вперед, и передо мной послушно возникают два хлыста из чистой энергии.

Они желто-голубоватого оттенка и слегка искрятся, так что я чувствую легкое покалывание в ладонях.

Перевожу взгляд на своих противников и взмахиваю двумя лассо одновременно, с удовлетворением наблюдая, как они обвиваются вокруг шей солдат. Сначала душат их, а затем посылают разряд высокого напряжения и поджаривают.

Амон к тому времени перебил уже половину прибывших солдат. И при таком темпе он совсем скоро уничтожит все остальное войско.

Я улыбаюсь, глядя на своего большого защитника. Он бы и целой армии не дал добраться до меня.

Едва я делаю шаг вперед, чтобы подойти к нему, как вдруг чувствую, что чьи-то пальцы обхватывают меня и тянут назад.

Я уже собираюсь вновь задействовать электрические щупальца, но вовремя замечаю, что передо мной стоит мать. У нее на лице застыла привычная суровая гримаса.

– Отзови своего пса, – выплевывает она с презрительной усмешкой.

– Он не мой пес. – Я отталкиваю ее руку и с гордостью заявляю: – Он – моя родственная душа.

Выражение лица матери мгновенно меняется. Из гневного оно превращается в испуганное.

– Что ты наделала? – в ужасе шепчет она. – Ты даже не представляешь, что натворила, Села. – Ее взгляд скользит по моему телу, словно она что-то ищет. – Ты переспала с ним? – внезапно спрашивает она.

– Что…

– Ты