Фейридейл - Вероника Ланцет

– Никто бы такого не одобрил, Села, – произнес он, просматривая книгу по военной истории. – И не потому, что она не совпадает со взглядами империи. Да, историю пишут победители, но здесь идет речь об искажении фактов. Я участвовал в той битве. – Амон указал на одно из ключевых сражений в завоевании Милены. – И ничего подобного там не было. Никто не посылал карательный отряд, чтобы казнить женщин и детей. Империя, может, и жестока, но моя армия никогда бы не пошла на такое. И я сам бы этого никогда не одобрил, – горячо убеждал он меня.

– Но… получается… все мои книги… – Я была совершенно опустошена, узнав, что книги, которые я выучила наизусть, истории, ставшие моим единственным ориентиром, оказались… грязной ложью.

Я до сих пор не могу прийти в себя от этого открытия. Желание сжечь все книги становится почти невыносимым, однако это даст матери лишний повод для беспокойства.

Вместо этого Амон принялся заполнять пробелы в моих знаниях и рассказывать мне правду о ключевых событиях в истории Виссирийской империи и Аркгора.

Но помимо своих рассказов – а рассказчик он, надо признать, просто великолепный – он постоянно вовлекал меня в дискуссии на разные темы, связанные с военной стратегией или придворной политикой.

Знать, что ко мне впервые прислушиваются, – это… ни с чем не сравнимо.

Довольно прискорбно, что я привыкла к тому, что меня вечно заставляют замолчать. Настолько, что даже не верила, что кто-то однажды оценит мое мнение.

Но Амон продолжает доказывать мне обратное. Он заставляет меня пересмотреть все взгляды на мир и мою собственную реальность, показывает мне, что можно жить совершенно иначе.

С другой стороны, я тоже учу его чему-то новому.

Он всегда жил в движении, от одной войны к другой, и он не знал ни дня покоя, просто чтобы расслабиться и отдохнуть.

В перерывах между дискуссиями о политике я обучала его основам садоводства – в частности, научила обращаться с звекой на тот случай, если это ему когда-нибудь понадобится.

И разумеется, я не могла отпустить его без целебной пасты, чтобы та всегда была у него под рукой.

Он каждый день перемещается из одного конца империи в другой, сталкиваясь по пути со множеством различных опасностей. А при одной только мысли о том, что с ним может что-то случиться, у меня замирает сердце.

Но, несмотря на свой чрезвычайно плотный график, он каким-то образом всегда находит время привезти мне подарок – каждый божий день.

Обычно Амон приносит мне цветы, которые встречает во время своих путешествий – по крайней мере, так он мне говорит. Но я почему-то сомневаюсь, что он совершенно случайно выбирает именно те растения, которые указаны в моих книгах по ботанике. Особенно те, которые я пометила как самые любопытные.

Он хитрый, но не настолько же.

Однако он приносит мне не только цветы. Он быстро догадался, что я люблю сладкое, хотя мама и нанятые ею слуги едва ли баловали меня.

Я так и не поняла до конца, почему сладости были под строгим запретом. В конце концов, я не могу заболеть и кариес мне не грозит, ведь мое тело – настоящая сверхъестественная крепость, которую ничто не повредит.

Мой Амон взял за правило привозить мне деликатесы со всего мира, чтобы я каждый день пробовала что-нибудь новенькое.

– Итак. Что ты принес мне сегодня? – спрашиваю я, почувствовав, что он вошел в сад.

Амон ухмыляется, пряча руки за спиной.

– А ты как думаешь?

– Еще один цветок? Целебное растение? – Я хлопаю ресницами, глядя на него.

Боги, с течением времени моя любовь и уважение к нему растут в геометрической прогрессии.

Все детство мне твердили, что он плохой человек, который подчинил себе Милену, хотя на самом деле все совсем наоборот.

– Кое-что необычное, – смущенно улыбается он и указывает на скамейку.

Я пробегаю по мощеной дорожке и сажусь на скамейку, как послушный ребенок, внутри умирая от волнения и любопытства.

Амон останавливается передо мной, бесстыдно приподнимает бровь, поддразнивая меня, и показывает пустые руки.

Мое лицо вытягивается, и я надуваю губы.

– Я знаю, что ты что-то принес. – Я игриво тыкаю в него пальцем. – Пожалуйста, перестань дразнить меня и покажи, – требую я, снова хлопая ресницами.

– Покажу за один поцелуй, – шепчет он, подзывая меня ближе.

Не собираясь упускать шанс, я быстро вскакиваю, обвиваю руками его шею и прижимаюсь к его губам.

Но не успеваю вернуться на скамейку, как удивленно распахиваю глаза, глядя на разложенные в ряд изысканные платья.

– Амон…

– Разве не их ты хотела на день рождения? – шепчет он мне на ухо, пока я продолжаю разглядывать наряды.

– Они потрясающие. Ты лучший мужчина на свете, и я даже не надеялась влюбиться в такого, – восторженно говорю я.

Он крепче обнимает меня за талию.

– Села… ты… – запинается он.

Амон никогда не заикается.

Обернувшись, я замечаю, что его щеки слегка порозовели, а он сам часто моргает, глядя на меня. Лишь через мгновение я осознаю, что именно только что сказала ему…

– Ты… – Он чешет затылок и смотрит куда угодно, только не мне в глаза. – Ты влюблена в меня?

Не думаю, что когда-либо видела Амона таким растерянным. Зрелище просто незабываемое!

– Да, – подтверждаю я.

Он со свистом выдыхает, прежде чем притянуть меня к себе.

– Я тоже люблю тебя, моя Села, – шепчет он мне в волосы, крепко сжимая меня в объятиях.

Держит меня так, кажется, целую вечность, после чего наконец отпускает и уговаривает примерить платья.

Я демонстрирую ему на себе каждое платье.

И они гораздо эффектнее того, что было на матери.

Не знаю, где Амон их раздобыл, но у него отличный вкус.

– Я буду дорожить ими, – говорю ему, кружась по саду. Но когда смотрю на него, замечаю, что его челюсть плотно сжата, а глаза краснеют. – Амон? – осторожно зову я.

– Минутку, – выдыхает он и уносится из сада.

Я растерянно моргаю, глядя на его удаляющуюся фигуру, и гадаю, что так на него подействовало.

Спустя несколько мгновений он все еще не возвращается, и в этой затянувшейся тишине я нахожу ответ.

Это все из-за меня.

Я повлияла на него – возможно, даже слишком сильно.

Он и раньше отстранялся от меня, когда его глаза начинали быстро менять цвет. И объяснял это тем, что слишком сильно желал меня.

– Я умираю от желания к тебе, Села. Но не собираюсь бесчестить тебя. Мне и так чертовски повезло, что ты позволяешь мне прикасаться к тебе, вкушать вкус твоих губ. Но я не вправе