Фейридейл - Вероника Ланцет

Поэтому всякий раз, когда на престол всходит новый лидер, он расправляется со свитой предыдущего.

– Ты ведь не намекаешь на то, что моя мать… предательница… – Но едва эти слова срываются с моих губ, как меня осеняет.

С самого раннего детства она твердила мне, что хочет вернуть Милене былую славу, что однажды это случится. Но я никогда не придавала ее речам особого значения, учитывая текущую ситуацию и непоколебимую стабильность империи.

Но размышляя над ее заявлениями сейчас, я вдруг задаюсь вопросом, способна ли она на это. Могла ли переспать с врагом только для того, чтобы приблизиться ко двору и завоевать его доверие…

– Тебе лучше уйти. – Я внезапно встаю.

Нет! Моя мать может быть какой угодно, но она благородная женщина.

В конце концов, я выросла на историях о храбрости и доблести Милены. Невозможно, чтобы кто-то, кто проповедовал эти ценности, прибегнул к таким… уловкам.

– Села…

– Пожалуйста, уходи, – повторяю я срывающимся голосом.

Но если я не верю ему, то почему мой голос так дрожит? Почему мне кажется, что я задыхаюсь?

– Девочка, позволь мне…

– Уйди, Амон. Тебе здесь больше не рады, – говорю я со всей уверенностью, на которую сейчас способна.

Его глаза темнеют, а губы сжимаются в тонкую линию.

– Ты расстроена, и это моя вина. Прости, что стал тому причиной. Сейчас я покину тебя. – Он склоняет голову. – Но не сомневайся, Села. Я вернусь за тобой.

Я в замешательстве хмурюсь. Даже веря, что моя мать может быть предательницей и императорской подстилкой в придачу, он все равно хочет прийти ко мне?

– Почему?

– Потому что я заявил на тебя права.

Глава двадцать седьмая

Тщательно протерев листья цветка, я останавливаюсь и любуюсь его красотой.

Изображения в книгах не передавали ее в полной мере. Хотя аромат слишком легкий, цвет лепестков просто поразительный и идеально дополняет композицию клумбы.

Уже не в первый раз с того дня, когда Амон преподнес мне этот подарок, я задаюсь вопросом, придет ли он снова.

Он обещал вернуться, но мы расстались на довольно неприятной ноте.

С тех пор я долго размышляла над его словами и пришла к выводу, что он… может быть прав.

В конце концов, наши отношения с матерью держатся лишь на кровном родстве, а не взаимной привязанности, и я, как выяснилось, совершенно ее не знаю.

За те несколько дней в году, что мы проводим вместе, мне так и не удалось заглянуть за маску, которую она являет всему миру.

Поэтому я не могу защищать мать, основываясь лишь на ее характере, но совершенно не зная его.

Погруженная в заботы, я не сразу замечаю, что в саду появился кто-то еще.

Я оборачиваюсь и тут же вижу его. В моих глазах не отражается удивление от его столь внезапного появления, зато в них полно тоски.

Все это время он преследовал меня во сне и наяву.

И когда я снова встречаюсь с ним взглядом, то чувствую, как пульс учащается.

Иди ко мне…

– Ты хорошо о нем заботишься, – говорит Амон, пристально наблюдая за мной.

– Подарком всегда нужно дорожить, – отвечаю я.

Мое тело мгновенно отзывается на его близость. Есть в Амоне нечто невероятно притягательное, но я не могу сказать, что именно. Лишь чувствую, что в его присутствии поддаюсь самым низменным инстинктам и впервые в жизни так страстно желаю прикосновений.

– Что ты здесь делаешь, Амон? – тихо спрашиваю я, не сводя с него глаз.

Он одет в строгий костюм: черный шелк в сочетании с кожей создает поистине убийственный образ. И все это украшено костями – тем немногим, что осталось от его величайших противников.

Амон выглядит просто потрясающе, и я не могу оторвать от него глаз. В том, как он держит голову, сквозит тихая гордость, а вокруг него витает смертоносная аура. Он идет таким непринужденным неторопливым шагом, как будто мог бы уничтожить весь мир, если бы захотел.

– Я здесь ради тебя, милая Села, – тихо отвечает он.

Я слегка киваю ему, приглашая сесть на скамейку.

– Боюсь, я могу предложить тебе только воду.

– Мне не нужно от тебя ничего, кроме общества. – Он с улыбкой берет меня за руку.

Мое тело мгновенно реагирует на его прикосновение, и кожу тут же начинает покалывать.

Я невольно улыбаюсь, чувствуя, как внутри закипает радостное волнение, с которым я никак не могу совладать.

– Тебе ведь нравится, когда я прикасаюсь к тебе, моя Села?

Мои ресницы трепещут, а щеки заливает румянец от такого вопроса.

Я медленно склоняю голову в нерешительном кивке.

А еще мне нравится, когда он называет меня своей.

– Мне тоже это нравится. Безмерно, – шепчет Амон и подносит мою руку к своим губам, скользит ими по костяшкам пальцев и целует по очереди каждый из них.

– Почему ты так увлечен мной, Амон? Пожалуйста, скажи мне правду. Ты хочешь использовать меня как политическую пешку из-за моей матери? – спрашиваю я его, встречаясь с ним взглядом.

Во время его отсутствия я много размышляла, и у меня невольно зародились сомнения. Все слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Почему такой мужчина, как он, заинтересовался простой девчонкой вроде меня? Я не искусная обольстительница и не такая несравненная красавица, которая могла бы свести его с ума.

Так что же побудило его… заявить на меня права?

– Ты ошибаешься, – тихо отвечает Амон. – Для меня ты самая красивая женщина во всем Аркгоре, во всей вселенной. И поверь мне, я прожил достаточно долго, странствовал достаточно далеко, чтобы понять это.

Прикусив губу, я отвожу взгляд.

– Не надо, – тут же требует он. – Не прячь от меня свои прекрасные глазки. Позволь мне увидеть тебя, – шепчет он, нежно беря меня за подбородок и поворачивая к себе лицом.

Мои губы дрожат, но я заставляю себя посмотреть на него.

– Я так долго ждал кого-то вроде тебя, Села.

– Кто-то вроде меня? – эхом отзываюсь я.

– Ту, кто дополнит меня, – отвечает Амон. – Возможно, сейчас ты этого не понимаешь. Но поймешь. Скоро, – обещает он, и по какой-то причине я ему верю.

– Как… о каком времени мы говорим?

– Намекаешь на мой возраст? – усмехается он.

Я киваю.

Он выглядит не старше тридцати, но, как я читала в книгах, внешность многих видов может быть обманчива. Вот только я никогда не встречала информации о Рейва.

– Со дня моего рождения прошло четыреста тридцать девять лет.

Я удивленно моргаю, глядя на него.

– Ты… гораздо старше меня, – шепчу я.

Он поджимает губы.

– Во многих отношениях я так же молод, как и