Фейридейл - Вероника Ланцет

– Этот народ проживал на севере империи эоны лет назад. Их и поначалу было немного, но за годы их численность все сокращалась и сокращалась – империя истребляла их, пока вид почти полностью не исчез.

– Но почему?

– Потому что они обладали… уникальными способностями.

– Насколько уникальными?

– Некоторые виды на Аркгоре могут управлять стихиями, но только Рейва с севера способны управлять материей.

– Материей? Уточни, пожалуйста.

Амон улыбается. Протянув руку, он материализует из воздуха цветочный горшок и ставит его на стол.

Мои глаза расширяются от удивления.

Я никогда не читала о ком-то, кто бы умел делать… такое.

– Это лишь одно из проявлений способности. Самое смертоносное из них – управление живой материей. Проще говоря, я могу взорвать кого-то изнутри. А для Виссирийской империи это так же опасно, как виссирийское серебро. Может, даже опаснее, ведь у родия нет собственного разума.

– Так ты… Рейва?

– Отчасти. Но я никогда не воспринимал себя таким – и стараюсь не использовать способности, чтобы не привлекать ненужного внимания.

– Значит, опасно рассказывать кому-либо, что ты Рейва.

– Верно.

– Но если это так опасно, зачем тогда говоришь мне? Разве ты не боишься, что я тебя выдам?

Амон качает головой, и его губы растягиваются в легкой улыбке.

– Но откуда тебе знать? Вдруг я шпионка, засевшая в глуши, чтобы выведывать тайны усталых путников? – Я пожимаю плечами.

– У тебя очень богатое воображение, девочка, – смеется он. – Но я не беспокоюсь, что ты на меня донесешь.

– Почему? – Я прищуриваюсь. – Я вполне могу быть опасна, – размышляю вслух. – Пожалуй, я все же не шпионка, ведь не смогла противостоять тебе. – Делаю паузу, постукивая пальцем по подбородку. – Но что, если меня послали сюда, чтобы выудить из тебя эту информацию?

– Ты слишком стараешься убедить меня в том, что тебе нельзя доверять, милая Села, – усмехается Амон. – Допустим, тебе и правда было приказано удержать меня здесь и соблазнить. Что ж, справляешься ты довольно скверно.

Мои щеки вспыхивают от оскорбления.

– Ч-что ты имеешь в виду?

– Ты решила, что тебе в спину ткнулся меч, девочка. Стоит ли говорить что-то еще? – смеется он.

– Но там был меч… – запинаясь, отвечаю я, и краска смущения заливает меня с головы до ног.

– Конечно, был, – улыбается Амон. – Я рассказал тебе об этом, только чтобы доказать серьезность моих намерений, моя родная Села. Надеюсь, зная о моей единственной слабости, ты будешь чувствовать себя со мной более… непринужденно.

Его слова… почему-то согревают меня изнутри. Проклятье! Ну почему он такой милый? Теперь мне не только льстит его внимание, но и будоражит мысль, что я единственная знаю его секрет.

– Поэтому солдаты искали тебя? Из-за твоих способностей?

Амон качает головой, внезапно становясь серьезным.

– Нет. Только ты знаешь, что во мне течет кровь Рейва, – отвечает он, чем ошеломляет меня. – Они искали меня совсем по другой причине.

– Какой?

– Я заметил, что ты солгала ради меня, – внезапно говорит он. – Я не так безразличен тебе, как ты пытаешься показать, так ведь? – Он тянется через стол и накрывает мою руку своей.

Черт возьми, кого я обманываю?

Он явно куда искуснее в соблазнении, чем я когда-либо буду.

Внизу живота разливается жар, и такая реакция тела приводит меня в замешательство. Я ерзаю на стуле и сжимаю бедра, пытаясь унять настойчивую пульсацию в лоне.

Он смотрит на меня, раздувая ноздри, а его глаза снова краснеют.

– Перестань двигаться, – хрипит он, сжимая мою руку.

– Ч-что?

– Если хочешь, чтобы я вел себя цивилизованно, лучше перестань шевелиться, девочка. – Он замолкает и издает страдальческий стон. – Я чувствую запах твоего возбуждения.

Я моргаю, подумав, что неправильно его расслышала.

– Ты… что?

– Чем больше ты двигаешься, тем сильнее твой запах действует на меня. Перестань. Двигаться.

Внезапно я замираю.

Несколько мгновений он судорожно дышит, словно ему не хватает воздуха.

– Я была права, не так ли? Ты грубиян, Амон. В тебе нет ничего от цивилизованного человека. – Я с вызовом смотрю на него.

– Ах, моя прекрасная Села, как же ты права. И все же ради тебя я стараюсь таким не быть, – бормочет он, сражаясь с самим собой, чтобы красные глаза не стали полностью черными.

– Ты один из тех мятежников? Мать сказала, что их обвиняют в убийстве императора.

Амон просто пожимает плечами.

– Ты не отрицаешь.

– Это правда. И ты также права в другом. Меня обвиняют, но это не значит, что я виновен.

– Хочешь сказать, что ты невиновен?

– Именно так. Но я уверен, что всему миру хотелось бы видеть во мне злодея, – вздыхает он.

Впервые я замечаю у него на лице признаки усталости. Если до этого он казался веселым и обаятельным, постоянно поддразнивал меня, то сейчас выглядит… разочарованным.

– Откуда ты знаешь мою маму? Ты назвал ее Госпожой Удачей. Как ты узнал ее прозвище?

– Вопрос в том, насколько хорошо ты знаешь свою мать, Села, – выпаливает он в ответ.

– Я знаю, что она хорошая женщина. – Я вздергиваю подбородок.

– Разве хорошая женщина будет прятать дочь от всего мира? – фыркает Амон.

– На это есть веские причины. Я ее не виню. И ты совсем не знаешь мою мать, чтобы судить о ее характере.

Да, я прекрасно понимаю, как моя ситуация может выглядеть со стороны. Однако мама держит меня здесь, чтобы защитить.

– Но в этом-то и проблема. Я знаю ее. Гораздо лучше, чем ты.

Я недовольно кривлю губы.

– Кажется, ты говорил, что никогда не прикасался к ней, – цежу я сквозь зубы, удивляясь внезапной вспышке ревности. Все мое тело напрягается в ожидании его ответа.

– Я и не прикасался. – Он закатывает глаза. – Но я сталкивался с ней при дворе.

– При дворе? – Я хмурюсь.

– Села, Села. Ты и правда понятия не имеешь, кто твоя мать.

– Не понимаю, о чем ты. Какой двор?

– Она фаворитка императора. Точнее, была фавориткой императора.

Я часто моргаю, не веря собственным ушам.

– Что ты сказал? – шепчу я.

– Ты верно меня расслышала. Она была любимой наложницей бывшего императора, а сейчас стала советницей нового императора. Какое удивительное совпадение, разве нет?

– Я не…

Я с трудом сглатываю, и мне кажется, словно горло режут невидимые осколки стекла.

Неужели он намекает, что моя мать причастна к убийству? Иначе зачем новому императору наделять фаворитку своего предшественника столь важными полномочиями?

Каждый раз, когда в Виссирийской империи сменялся правитель, это неизменно превращалось в кровавую бойню. Никогда – ни разу – за всю историю престол не передавался мирным путем. Уж об этом мне известно. Императорский двор сам по себе является полем битвы, и даже самой высшей