Фейридейл - Вероника Ланцет

– Я решил позволить тебе заняться моими ранами, – говорит он, а потом устраивается на скамейке в конце сада, расстегивает жилет и роняет его на землю.

– Ты решил? – недоверчиво переспрашиваю я.

Он продолжает раздеваться, медленно расстегивая пропитанную кровью рубашку.

– Что ты делаешь? – в ужасе восклицаю я, понимая, к чему все идет.

– А что я, по-твоему, делаю? – усмехается он, приподняв бровь. – Готовлюсь для тебя.

– Я ведь уже сказала, что не буду тебя лечить.

– Нет, сперва ты сказала, что поможешь мне, если я тебя отпущу. Я принимаю твое предложение.

Я смотрю на него прищурившись.

Его прежний враждебный настрой сменился на слишком… непринужденный и веселый. Словно он развлекается за мой счет.

Я не знаю, кто он, но ему точно не рады в моем саду. И именно это я ему и говорю.

– Ты уже отпустил меня. А теперь, пожалуйста, уходи, – требую я со всей уверенностью, на которую сейчас способна, и скрещиваю руки на груди.

Он склоняет голову набок, медленно качает ею и цокает.

Не успеваю я опомниться, как он вновь оказывается за моей спиной, а его большие руки – слишком большие – обхватывают меня за талию.

– И вот мы снова за столом переговоров, девочка, – шепчет он мне на ухо.

– Отпусти меня, – выдыхаю я.

Пульс учащается, как мне кажется, от леденящего душу страха. Однако мое тело мгновенно подчиняется ему. Я никогда раньше такого не испытывала и даже не читала об этом.

Похоже, мое тело решило полностью довериться ему, хотя разум продолжает кричать об опасности.

Признаться честно, это все пугающе.

Особенно когда с моих губ срывается вздох и я прижимаюсь к нему.

Я. Прижимаюсь. К. Нему.

Это какая-то форма безумия?

– Отпусти меня, негодяй, – повторяю я, пытаясь оттолкнуть его.

Но он не двигается с места. В конце концов, как кто-то вроде меня может справиться с таким громилой?

– Обработай мои раны, и я тебя отпущу. Обещаю, милая Села, – тихо шепчет он. – Вижу, что у тебя тут есть разные целебные растения. Ты ведь целительница, не так ли?

Я судорожно сглатываю, опасаясь разоблачения, если только он уже не заглянул в мои мысли и все не выяснил.

– Ладно, – соглашаюсь я.

Как и в прошлый раз, он исчезает из-за моей спины и появляется уже на скамейке.

Я прочитала о множестве видов, проживающих на Аркгоре, и изучила их способности, но не могу определить, кто он.

Он выглядит… как человек. Как я. Но в то же время в нем есть нечто такое, что делает его более совершенным. Но я никак не могу понять, что именно.

Он неторопливо расстегивает оставшиеся пуговицы и бросает рубашку на землю.

Я невольно замираю.

Не потому, что его телосложение столь же впечатляющее, как рост, или столь же завораживающее, как прекрасные черты лица.

А потому, что у него из груди, прямо под сердцем, торчит острая стрела.

С наконечником из родия.

– Ты не умер, – шепчу я.

Но как?

– Определенно нет, – усмехается он. – Хотя, думаю, это ненадолго. – Его глаза вспыхивают опасным красным цветом, и по моему телу пробегает дрожь, но я не уверена, что это от страха.

Я быстро киваю и подхожу ближе, скользя взглядом по его груди.

– Нужно промыть раны и смазать их звекой, – бормочу я, осматривая все повреждения у него на теле. Из нескольких глубоких рваных ран сочится кровь, но их почти не видно из-за множества других шрамов, покрывающих его кожу.

Сколько раз ему причиняли боль?

– Ты собираешься что-то делать или будешь весь день на меня пялиться? – растягивая слова, спрашивает он.

Мои щеки вспыхивают, когда я встречаюсь с ним взглядом, но быстро отворачиваюсь.

Из корзины, которая у меня всегда под рукой, я достаю полотенце и иду к маленькому колодцу, стоящему в дальнем правом углу сада. Тщательно смачиваю ткань и наливаю немного воды в небольшую емкость. Вернувшись, ставлю ее на скамейку рядом с ним и направляюсь к рядам звеки. Растение произрастает далеко на востоке, и считается, что оно одно из немногих способно подавлять свойства родия, замедляющие лечение. Звека очищает и вытягивает из раны частички металла.

Растение крайне редко встречается в природе: из-за полезных свойств его использовали так активно, что оно оказалось на грани полного исчезновения.

Собрав нужное количество, я снова возвращаюсь к нему, беру ступку и пестик и превращаю звеку в пасту.

Я чувствую, как его пристальный взгляд прожигает меня насквозь, а проницательные глаза улавливают каждое движение. Несомненно, он также читает мои мысли, чтобы убедиться, что я не собираюсь его отравить.

В нем ощущается что-то дикое, напористое, что вызывает во мне одновременно и страх, и любопытство.

Выжав полотенце, я очищаю его раны от крови и грязи, прежде чем нанести толстый слой пасты.

Он не издает ни звука. Ни когда я промываю раны, ни когда втираю пасту. Он просто… молчит.

И почему-то его молчание пугает меня еще больше.

Закончив с более мелкими ранами, я сосредотачиваюсь на стреле.

Закусив губу, размышляю, что с ней делать. Она находится слишком близко к сердцу, и я боюсь, что если сдвину ее вправо хоть немного, то убью его.

Может, мне стоит…

Когда я протягиваю руку, чтобы взяться за стрелу, он внезапно останавливает меня.

Подняв голову, я встречаю его мрачный взгляд.

– Попытаешься убить меня – я вышибу тебе мозги силой мысли, девочка, – говорит он хриплым голосом, а взгляд его такой же ледяной, как цвет его глаз.

Я медленно киваю. Угроза кажется мне довольно неправдоподобной, но почему я ему верю?

Видимо, все дело в его глазах.

Устрашающе светлых глазах.

Они приводят меня в ужас.

Схватившись за конец стрелы, я пытаюсь вытащить ее, но она прочно застряла между ребрами, и мне не хватает сил.

– Может, лучше ты сам? – шепотом спрашиваю я. – Если потянуть вот под таким углом, – я беру его большую руку и подношу к металлу, – стрела не заденет сердца.

Он хмыкает, не сводя с меня глаз.

И продолжает смотреть, пока успешно вытаскивает стрелу из груди.

Кровь хлещет из раны, свободно стекая по груди.

Я тут же хватаю полотенце и прижимаю к ране.

– Тебе… не больно? – осторожно спрашиваю я, не заметив никаких перемен в выражении его лица, ни единого намека на боль.

– Мы с болью старые знакомые, – хрипит он, но не вдается в подробности.

Невыносимый мужчина.

Когда кровотечение замедляется, я повторяю все заново и накладываю пасту на глубокую рану до тех пор, пока кровь совсем не перестает сочиться.

– Готово, – бормочу я, поднимаясь на ноги.

Но не успеваю сделать и шага, как оказываюсь