Поворот: «Низины» начинаются со смерти - Ким Харрисон

денди исчез. Из-под широких, вышитых лентами штанов торчали простые верёвочные сандалии. Широкий чёрный пояс с растрёпанными концами держал коричневые штаны. Красная длинная рубаха и мешковатый жилет сменили бархат и кружево. Чёрные кудри превратились в длинные волны, собранные металлической заколкой. Серебряная проседь в бороде тянулась до груди. Глаза оставались теми же, сверкая из-за круглых голубых стёкол. Его улыбка стала ещё шире, обнажая зубы, потемневшие от наркотиков.

— Нравятся мои сандалии Иисуса? — сказал он насмешливо, показывая их. — Украл прямо с его ног, когда его прибили к кресту.

Триск нахмурилась, её неприязнь усиливалась. Этот облик, вероятно, был ближе к его истинной сущности, чем прежний. Он выглядел безобидно — очередной хиппи, пока не понимал, что, как и самый опасный гуру на пляже, он жил лишь ради ощущений, брал, не задумываясь, словно это его право: будь то наркотик или согласная/несогласная женщина для утоления низших инстинктов. В его глазах манипуляция была оружием, потому что грубая сила ему приелась, пока очередной каприз не вернёт её вкус. Она видела, что для него она — просто опыт, вещь, которой можно воспользоваться и выбросить на пути к следующей дозе, и которой никогда не будет достаточно.

— Мы в лаборатории, — уверенно сказал Алгалиарепт, рассматривая свои костлявые руки, будто ему не хватало перчаток. — В человеческой лаборатории, — добавил он с презрением. — Здесь наука застряла в Средневековье. Дочь Камбри, любовь моя, неужели они так тебя унизили?

— Я работаю на двух должностях.

— Не сомневаюсь. — Он провёл рукой по внутренней стороне её круга. Раздалось шипение горящей плоти, и он стал перекатывать между пальцами обуглившийся слой кожи, открывая новый. — Приходится, если хочешь жить по-эльфийски на человеческую зарплату.

— Я имела в виду: работаю в человеческой лаборатории, чтобы выполнять настоящую работу для Анклава.

Его глаза блеснули насмешкой.

— Пойдём со мной. Прямо сейчас. Сними круг, и я заберу тебя. Будешь рабыней, но, вероятно, работать будешь меньше.

Триск с досадой засунула руки в карманы и откинулась на стол так резко, что он с грохотом отодвинулся на дюйм.

— О-о-о, так вот чего ты боишься! — весело воскликнул он и исчез в клубах чёрного дыма. Его широкие плечи сузились, талия стала стройной. Взмах головы — и чёрные кудри сменились короткой стрижкой, лицо стало загорелым, черты — резкими, с узким подбородком и маленьким носом.

У Триск лицо окаменело. Перед ней стоял Кэл — в деловом костюме с красным галстуком, совпадающим с цветом его глаз. Только очки остались прежними.

— Мне больше нравился хиппи, — заметила она, и демон расхохотался низко и протяжно, проводя рукой по своему новому худощавому телу.

— Нет, это неплохо, — сказал он. — Кто это, пташка? И почему ты его боишься? — Демон улыбнулся ей лицом Кэла. — Грязный тёмный эльф не должен бояться света. А он симпатичный, правда? — Он покачал бёдрами вызывающе. — На рынке он стоил бы дорого. А ты принесла бы ещё больше, несмотря на тёмные волосы, просто за то, что решилась меня вызвать. Ну так что? Хочешь, я сделаю честно? Этот миленький парень умер бы ради тебя. Я обещаю.

Триск скривилась, желая, чтобы он замолчал.

— Его зовут Кэл, — сказала она нетерпеливо. — Он пытается украсть мои исследования. Вот зачем я тебя вызвала. И я его не боюсь.

Алгалиарепт откинулся, его взгляд метнулся вверх, туда, где гудели линии. Милый облик Кэла выглядел странно нелепым в костюме и галстуке, сидя прямо на полу.

— Ты или твои исследования не стоили бы его усилий. Значит, они хороши?

Вспышка дерзости перебила её страх.

— Я нашла способ исправить повреждения, нанесённые нам до ухода из Безвременья, — сказала она. Демон склонил голову, насмешка скользнула по его бровям. Он выглядел так похоже на Кэла — с красными глазами и голубыми линзами — что это пугало её. — Донорный вирус. С его помощью я могу вставлять здоровый код в соматические клетки, исправлять существующие повреждения или закладывать улучшения в зародышевые клетки ещё до рождения.

— С какой стати мне помогать, любовь моя? — сказал демон, изображая руками говорящего Кэла. — Я бы с радостью видел вас всех мёртвыми. Любопытно другое: почему ты позволила ему так с собой обращаться? Ты ведь тёмный эльф. Ты воин.

— Я не позволяю, — возмутилась она. — Разве ты не слышал, что он собирается украсть? Разве не для того я тебя вызвала — быть моим мечом и щитом?

Он довольно засиял при её вспышке гнева.

— Я лучшее как зеркало, — сказал он лукаво, затем вздохнул. — Ты хочешь, чтобы я помог сделать тебя знаменитой. Я думал, ты особенная, внучка Фелиции Энн Баррен, отпрыск Камбри. А выходит, ты жаждешь того же, чего и все, кто меня зовёт.

— Я хочу сохранить то, что заработала, — сказала она, а потом громче, когда его облик начал растворяться по краям: — Я ещё не отпустила тебя!

Его форма снова собралась.

— Нет, не отпустила, — сказал он спокойно. — Но должна бы.

Триск отпрянула от стола, и злое выражение Алгалиарепта в лице Кэла усилилось.

— Ты сделаешь это? — спросила она, пульс колотил в висках.

— Чтобы гарантировать, что твои исследования будут приписаны тебе? Хм-м… Я мог бы убить его, — предложил демон.

— Мне не нужна его смерть. Я хочу лишь, чтобы он не присвоил себе мою работу.

— Но убить его проще. И приятно, — сказал Алгалиарепт, задумчиво глядя на свои ногти. — Мне понравится. Тебе тоже. Я дам тебе посмотреть. Нет? — Он вздохнул. — Ну, если я не убью его, тогда за услуги нужна плата. Твоя душа, быть может?

Триск покачала головой. Если бы он получил её душу, он получил бы её тело.

— Почему нет? Ты же ею не пользуешься, — уговаривал демон. — Возьми минимальную оплату. Думаешь, у тебя хорошие компьютеры? У меня вся мощь твоего мейнфрейма в ладони. Я дам тебе поиграть в нём в свободное время.

— Если не станешь серьёзным, я отправлю тебя назад, — пригрозила она, зная, что он умирает со скуки. Демон резко напрягся.

— Назови его полное имя, — потребовал он.

Глаза Триск расширились.

— Ты хочешь, чтобы моё имя оказалось рядом с именем Кэла? — она была потрясена, но демон покачал головой.

— Имена — это сила, Фелиция Элойтриск Камбри. Ты должна проглотить тот камень, на котором нашли моё имя, прежде чем кто-то ещё увидит его. Он не покинет тебя. Клянусь. Любопытство толкает меня узнать имя того, кого ты ненавидишь всей душой. Пусть это будет залогом — продолжай свои мелкие, жалкие амбиции, пока не созреешь пожертвовать душой ради дела всей жизни. — Он улыбнулся. — Даю тебе неделю.

Хмурясь, Триск обняла