Новая надежда - Александра Плен

Еще совсем недавно, я планировала свою жизнь отдать науке. Замужество и дети казались чем-то далеким и необязательным. Окончить университет, потом аспирантуру, защитить докторскую (и это лишь в ближайшее десятилетие), получить признание в научном сообществе — вот что действительно вдохновляло меня. Я представляла себя на конференциях, делящейся своими открытиями с коллегами, получающей награды за вклад в науку. Комета огненным росчерком перечеркнула мои мечты.

— Поэтому тебе нужен защитник, — добавил Макс.

— Себя предлагаешь? — спросила я с презрением. Терпеть не могу, когда меня загоняют в угол.

— Что ты как маленькая? — Северинов усмехнулся. В его улыбке мне почудилась насмешка взрослого дяденьки перед малолеткой. — Почти все уже выбрали пару. Мальцева пообещала, что тех, кто женится в бункере, исключат из плана по оплодотворению.

Знаю. Настя ночует у Димы. Катя тоже встречается с кем-то из третьего сектора. Аня вообще показательно вышла замуж. Накатило раздражение. Не хочу думать о будущем, тут бы с прошлым и настоящем разобраться. Только-только вылезла из депрессии, как опять новые потрясения.

— А ты, значит, спасти хочешь? Типа, рыцарь на белом коне? Мне раздеваться? — я вскочила и рванула замок комбинезона вниз, распахивая ворот почти до пояса, открывая тонкую маечку, надетую на голое тело. Руки тряслись от злости.

В глазах Северинова мелькнуло что-то страшное. Довела… Он перехватил мою руку, завел ее за спину и крепко сжал. Склонил голову к моему животу, тяжело дыша. Неровно, шумно, с хрипом, словно не меня сейчас смертельно оскорбили, а его. Я дернулась, пытаясь вырваться. Пальцы Макса впились в бедра, удерживая на месте. Еще раз глубоко вздохнул, отодвинулся. Взялся за язычок бегунка молнии и одним движением застегнул замок до горла.

— Прости, — выдохнул он почти спокойно.

Я отвернулась. Пора прекращать наши посиделки. Матвей и Лиза, конечно, расстроятся. Значит, пусть приходят ко мне. Заодно увидят, как живут безбилетники. Мне будет, чем их заинтересовать, даже без плазмы со встроенным искусственным интеллектом.

— Мои родители были однолюбами, — вдруг заговорил Максим. — Я надеялся, что меня минует чаша сия. Но как только увидел тощую малолетку с сияющим личиком, меня перемкнуло. Ждал почти два года, чтобы подкатить. Пока тебе не стукнуло семнадцать.

— Ты знал мой возраст? Откуда? — все, что смогла выдавить. Сердце билось с перебоями, горло перехватило. Если это не признание в любви, то я — колония актиномицетов.

А ведь действительно, за неделю до того, когда я «впервые» его увидела, у меня был день рождения. Двадцатого апреля, если быть точной. Я еще тогда шутила — все нормальные люди в этом возрасте поступают в вуз, а я заканчиваю второй курс.

— Я знал о тебе все, — вздохнул Макс. — Выцарапал в деканате твой паспорт и анкету. Тогда ты не повелась. Любая бы прыгнула в кабриолет. Любая, но не ты. Я сглупил. Решил замутить так, как привык с другими. И сейчас делаю те же ошибки, что и раньше. Я безнадежен.

— Если ты способен критиковать себя, ты не безнадежен, — ответила тихо.

Мы не смотрели друг на друга. Разговаривать подобным образом было проще. Не видеть глаз, мимики, выражение лица. Не задумываться о собственном. Слышать лишь голос, интонацию, дыхание.

— Не закрывайся от меня, — краем глаза я заметила, как Северинов вскинул голову, — не хочу, чтобы снова смотрела на меня как на пустое место.

Он что — телепат? Действительно, чего я разозлилась? На самом деле, Макс мне уже достаточно сильно нравился, чтобы простить его промах. И его фраза «хочу, чтобы дети были от тебя» уже не казалась такой обидной.

— Я пять лет крутился перед тобой, как дворняжка, — Северинов скривился, изобразив умильную рожицу.

— Скорее как породистый щеночек, звеня медальками, — пробурчала я в сторону. Губы дрожали. Я изо всех сил силилась не рассмеяться.

— Мир? — протянул он руку.

— Мир, — улыбнулась я. — Проводишь?

— Само собой.

Я вложила свою руку в его. Широкая ладонь Макса обхватила мои пальцы и сжала, полностью пряча их внутри. Я на секунду замерла, прислушиваясь к ощущениям. Уютно, удобно, тепло… Мне часто говорили, что я категорична и сурова. К себе, к другим. Пора становиться мягче.

— Зря я завел этот разговор, — сказал Северинов, когда мы вышли на лестницу. — План Мальцевой, скорее всего, будет корректироваться. Выжило достаточное количество людей. Сто-двести тысяч даже при минимальных прикидках способны восстановить популяцию. Тем более, в некоторых бункерах, например в азиатских, мужчин больше, чем женщин.

«Ага, будем ходить друг другу в гости, — мысленно улыбнулась в сторону. — Выбирать себе мужей и жен, как в одном древнем сериале». Догадываюсь, зачем завел разговор. Хотел подтолкнуть к себе. Следующей фразой была бы — оставайся ночевать, перевози вещи, или тому подобное.

— И какие у тебя планы на дальнейшую жизнь? — спросил Макс, дойдя со мной до моего этажа.

— Выйти отсюда. Помочь ученым восстановить биосферу. Я же химик.

— Если хочешь, я попрошу включить тебя в группу исследователей. Скоро, после получения данных со спутников, начнут разрабатывать стратегию выхода.

Я с надеждой посмотрела на Макса. Он кивнул:

— Химики будут точно нужны.

Глава 9

Иван выглядел помятым. Синяк на лице уже прошел, но нос выглядел припухшим. Он подошел к Насте, заказал завтрак. А потом, как ни в чем небывало, сел за столик, где завтракал Макс. Стол находился близко от раздачи, и я могла слышать часть разговора, особенно ту, что была произнесена повышенным тоном.

— Ой, да ладно! Подумаешь, напился, ляпнул, не подумав. Со всеми бывает.

Макс что-то тихо ответил, повернувшись к Ивану.

— Если хочешь, могу извиниться перед твоей «зазнобой», — Иван неуверенно поднялся и направился ко мне. — Наточка, — приторно сладким тоном произнес он, — твой парень передает привет.

Я хотела возразить, что Макс не мой парень, но промолчала. И так, все, кто находился рядом у стойки, повернулись в нашу сторону, навострив уши.

— Извини меня, дурака такого. Был пьян, не ведал, что творил. Исправлюсь!

С виду Иван был искренен, но я ему ни капли не верила. Улыбка кривила его губы, а глаза оставались ледяными. Зачем этот цирк? Хочет вернуть дружбу Северинова? Иначе он бы никогда не стал передо мной извиняться.

Растянув губы в такой же фальшивой улыбке, я ответила:

— Конечно, Ваня, — (его лицо скривилось от уменьшительно-ласкательного обращения). — Аристотель говорил: «Опьянение — добровольное безумие». Не становись безумцем, Ваня, не надо.… И так интеллектом не блещешь.

Иван помрачнел, что-то пробормотал под нос и вернулся к своему столику. Я переглянулась с Настей.

— Кстати, — шепнула она, — сегодня Пашка приглашает посидеть нашим кружком. У него день рождения. Останемся после ужина, что-нибудь придумаем, и тортик испечем.