Разрушенная гавань - Кэтрин Коулc

Тедди: Договорились. Напишу, как определюсь с датами.

Я уже собирался ответить, как экран сменился на входящий вызов. Я не сдержал стон, увидев имя Энджи. Вот дурак, зачем я вообще когда-то с ней связался? Не потому что она была плохим человеком — просто смешивать работу и отношения всегда плохая идея. Теперь между нами остались только натянутые разговоры и неловкость.

Я заглушил двигатель и откинулся на сиденье. Обычно я любил ощущение мягкой кожи в этом чертовски дорогом Bentley, но сегодня не чувствовал ничего, кроме неудобства. Кожа была слишком горячей, сиденье казалось жестким.

Я смотрел на экран, размышляя, не отправить ли вызов на автоответчик. Блядь, ну и придурок я все-таки.

Я все-таки принял звонок.

— Привет, Эндж.

— Долго думал, отвечать или нет? — В ее голосе слышалась слабая усмешка. Это было хорошим знаком.

— Возможно, — признался я.

Она тяжело вздохнула, словно неся на плечах весь груз мира.

— Коуп, я ведь не твой враг.

Я напрягся, сильнее сжав телефон.

— Я знаю.

По крайней мере, она не была той, кто дергал за ниточки. Но Энджи знала, как я ненавидел эту игру с прессой. Да, я мог включить обаяние, но только чтобы отвлечь их и не дать добраться до правды.

— А ведешь себя так, будто не знаешь, — тихо сказала она.

Я замолчал на долгое время, не зная, что сказать. Потому что и нечего было. Между нами повисла та самая неловкая тишина, которая говорит больше любых слов.

И это было логично. Мы с Энджи никогда по-настоящему не подходили друг другу. Притяжение было, не спорю, но большего — нет. В итоге ее присутствие только усиливало мое внутреннее опустошение.

Наконец она заговорила:

— Я отправила тебе по почте текст заявления. Скажи, устраивает тебя оно или что-то поменять. Суть такая: Seattle Sparks регулярно тестируют своих игроков на запрещенные вещества. Это необходимо для поддержания здоровья команды на протяжении всего сезона. Коупленд Коулсон был одним из недавно проверенных игроков. Его тест оказался чистым, как и всегда. Дальше все стандартно.

— Подойдет, Энджи. Остальное можешь не читать. Я тебе доверяю.

Меня вдруг накрыла такая усталость, что казалось, она въелась в кости, и никакой сон не поможет. Я обожал хоккей, но до чертиков устал от всего, что происходило вне льда.

Энджи помолчала, словно собираясь с духом:

— Что с тобой, Коуп? Ты от всех отдалился. Ты врезал Маркусу на ровном месте—

— Этот ублюдок это заслужил, — резко перебил я.

— Я не сомневаюсь. Но Маркус всегда был тем еще придурком, который любит всех провоцировать. И раньше ты его не бил.

Блядь.

Энджи была права. Я играл с большинством парней из команды уже много лет, Маркус не исключение. Мир юношеского хоккея довольно тесный, и мы все как будто вместе выросли. Хотя было довольно странно, что сын одного из самых уважаемых игроков лиги оказался таким придурком, я давно привык к его подколам и мерзкому характеру.

Я никогда не срывался. Просто выпускал злость на льду — на соперниках, на себе самом, загоняя себя в тренировки сильнее всех. Это делало из меня отличного хоккеиста. Но сейчас ничего из этого больше не помогало. И кошмары стали чаще. Раньше они приходили раз в месяц, теперь — по несколько раз в неделю.

Я трещал по швам. И понятия не имел, как это остановить.

— Коуп. — Голос Энджи стал мягче. — Поговори со мной.

Блядь.

Она была последним человеком, с кем я хотел сейчас говорить. Потому что, если откроюсь ей хоть чуть-чуть, это будет выглядеть так, будто между нами что-то есть. А это было бы нечестно по отношению к ней.

— Все нормально, Эндж. Собираю себя в кучу. Ты же знаешь, этот анонимный донос насчет теста — не моя тема.

Она снова замолчала, а потом я услышал знакомые нотки злости.

— Почему я вообще надеялась, что ты хоть что-то мне расскажешь? Ты ведь никогда не подпускаешь никого ближе. Как бы я ни старалась.

Связь оборвалась, и я откинул голову на подголовник. Еще один провал в копилку. Хотя Энджи была права. Я не подпускал ее к себе. Ни на йоту.

Да, я играл роль: ужины, мероприятия. Секс был частым и хорошим. Но я никогда не оставался у нее на ночь. Не мог. Потому что не знал, что сделаю, если кто-то окажется рядом, когда я снова проснусь в холодном поту — от тех кошмаров, где я снова застрял в чертовой машине и не могу добраться до отца и брата.

Я сжал глаза, пытаясь удержать подступающую головную боль. Оставаться одному — лучше. Необходимо. Со временем я научусь с этим жить.

Вытащив ключи из зажигания, я выбрался из внедорожника и достал сумку из багажника. Уже почти дойдя до дверей катка, я услышал знакомый голос:

— Тренер Жнец! Тренер Жнец! — закричал Лука.

Я внутренне напрягся, готовясь к тому, что увижу Саттон. Как ее светлые волосы сияют на солнце, как вспыхивают бирюзовые глаза, когда она спорит со мной. Ужин в субботу был настоящей пыткой, потому что все, чего я хотел, — смотреть на нее. Но я знал, что не могу. Не хотел светить свою заинтересованность перед своей вечно любопытной семьей. Хотя это не мешало мне красть взгляды каждый раз, как только удавалось.

Я обернулся и разочарование кольнуло сильнее, чем ожидал, когда я увидел только Луку и Тею, идущих ко мне. Разочарование тут же сменилось тревогой.

— С Саттон все в порядке? — спросил я, прежде чем успел остановиться. И плевать, что этим я себя выдал. Мне просто нужно было знать, что с ней все хорошо.

Тея быстро кивнула, но на ее лице скользнула тень.

— Все нормально. У нее сегодня утром было несколько встреч. Так что я провела немного времени с моим любимым парнем.

Я попытался натянуть привычную беззаботную улыбку:

— Шеп в курсе, что никогда не будет у тебя на первом месте?

— Уже в курсе, — мягко усмехнулась Тея.

— Ти Ти всегда будет любить меня больше, — заявил Лука, раскачивая их сцепленные руки.

— Потому что она умная, — прошептал я заговорщически, придерживая дверь.

Лука засмеялся, отпустил Тею и побежал внутрь к друзьям. Я подождал, пока Тея пройдет, и тут же шагнул за ней.

— Что происходит на самом деле?

Тея вздрогнула и резко посмотрела на меня.

— О чем ты?

— Что-то не так. Ты переживаешь за Саттон.

Тея тихо выругалась:

— Она бы не хотела, чтобы я тебе рассказывала.

Живот скрутило, холодная тревога растеклась по венам,