Пожиратель Змей - Никки Сент Кроу

Я мечусь через комнату, вырываю у него пистолет и случайно вырываю вместе с ним и его руку. Он воет, валится на задницу, зажимая запястье, кровь окрашивает воздух.

Я делаю шаг.

Он отползает, поскуливая. И когда я нависаю над ним, он ссыт под себя.

Я отделяю его изувеченную кисть от пистолета и бросаю в сторону, и она шлёпается, тяжёлая и мокрая, на пол.

Я направляю ствол на него.

— Пожалуйста. Крокодил. Пожалуйста, мы ошиблись!

Я жму на курок. Хлопок выстрела словно заполняет каждый пустой угол склада.

Пуля попадает ему в лоб, и он откидывается, глаза широко раскрыты и пусты.

Позади меня всхлип.

Я закуриваю свежую сигарету рукой, окрашенной в красное

Иду на звук плача и нахожу девчонку, скорчившуюся за штабелем ящиков.

— О боже, — говорит она.

— Не бог, — отвечаю и снова затягиваюсь. — Твой король.

Она сглатывает, кивает.

— Ваше Величество. Я… мы… они ошиблись.

Я приседаю перед ней. Её взгляд цепляется за меня.

У меня нет зеркала, но я чувствую, как кровь капает с носа, с подбородка.

— Расскажи всем, что ты здесь увидела. Не упусти ни одной детали.

— Расскажу. Клянусь. Я всем скажу, — кивает она.

— Откройте дверь! — кричу я, и баррикаду убирают. — Давай, — говорю я ей.

Она вскакивает и вылетает со склада, дверь с грохотом бьётся о стену.

А я прохожу круг по помещению, осматривая то, что натворил.

Эта бойня? Всё это моё. И я с радостью присваиваю это.

— Сми? Ты видишь вон там этот шар света?

Она развязывает верёвки на моём запястье и оглядывается через плечо. А когда снова смотрит на меня, хмурится.

— Нет. Тебя по голове приложили? — она тычет мне в лицо, проверяя глаза.

— Нет. Перестань. Ты его не видишь?

— Нет, — она приседает передо мной и разрезает верёвки на лодыжках, освобождая меня от стула.

Я тру руку, остро ощущая отсутствие своего крюка.

Не уверен, смогу ли я теперь его вернуть, но дома у меня есть запасной, слава богу.

Когда встаю, свет поднимается, будто следуя за моими движениями.

Сми всё так же его не замечает.

Меня всё-таки ударили по голове? Может, я ещё не до конца отошёл от яда?

Я не чувствую себя одурманенным.

— Похоже, твой парень вымещает ярость на Канавных Змеях, — говорит Сми, но я почти не слушаю крики о помощи из другой комнаты.

Я делаю шаг к свету.

Он взмывает вверх, теперь уже лихорадочно.

Существуют мифы о крошечных фейри, но никто не видел их столетиями, если они вообще когда-либо существовали.

Чем ближе я подхожу, тем сильнее приходится щуриться: свет слишком яркий.

Когда оказываюсь всего в нескольких шагах от него, свет начинает вибрировать, и у меня успевает мелькнуть мысль, не магическая ли это бомба, вот-вот готовая взорваться, как вдруг он срывается на меня и бьёт меня в грудь.

Сила удара сметает меня с ног, и я лечу назад, беспомощно размахивая руками.

Но, прежде чем я падаю на каменный пол, я снова проваливаюсь во тьму.

Женщина, лицо которой блестит от слёз, вырывается из парадного входа склада. Она не оглядывается и через несколько секунд исчезает за следующим зданием.

Рок появляется в распахнутой двери, с сигаретой в руке.

Он весь в крови. Она брызгами покрывает его лицо и окрасила ладони в красное.

Это тот Рок, которого я хорошо знаю. Тот, кому бойня куда привычнее, чем работа за столом.

На его лице мелькает намёк на улыбку.

— Всё в порядке, Венди Дарлинг, — зовёт он. — Но, пожалуй, тебе лучше зайти через заднюю дверь.

Мы с Эшей переглядываемся. Единственное, что можно сказать в пользу Хэлли и двора Эверленда: бо̀льшая часть их жестокости была психологической. Меня берегли от кровавых сцен насилия или войны. Эше повезло меньше, и я знаю, что она прикрывала меня как могла.

У меня не слабый желудок, но сегодня день моей свадьбы. Так что, если я могу не видеть, как отрывают конечности от тел, я с радостью этим воспользуюсь.

А вот Вейн входит через парадную дверь, чтобы присоединиться к брату, мы с Эшей обходим к задней стороне склада, где собрались остальные. Эша идёт впереди меня, братья-фейри замыкают. В позднем солнечном свете их тёмные, перламутровые крылья сверкают, как раковины абалона.

Внутри склада короткий коридор, который расширяется и выводит в помещение для удержания.

Когда я вхожу, то вижу, как Сми сидит на корточках рядом с Джеймсом, который без сознания лежит на полу.

— Что случилось? — бросаюсь к нему и опускаюсь на пол. Он дышит, слава богам, и я не вижу ран.

— Он всё твердил, что видит свет, а потом вдруг его сбило с ног, — говорит мне Сми, расстёгивая несколько пуговиц на его рубашке. — Он был без сознания, когда упал. Значит, это не падение его вырубило.

Она проводит руками по его груди, потом по задней стороне шеи, по плечам.

— Я не чувствую ни переломов, ни опухоли. Они использовали фогшэйд, так что это могло быть⁠…

Джеймс резко втягивает воздух и дёргается вверх.

— Кровавый ад! — он хватается за грудь, рвёт рубашку, будто что-то ищет. — Куда оно делось?

— Куда делось что? — спрашиваю я.

— Думаю, он про свет, — говорит Сми, и в ту же секунду её выражение меняется: рот приоткрывается, глаза расширяются.

— Что? Что такое? — спрашиваю я.

Сми тычет Джеймсу в лицо, проверяя глаза.

— Сми! Прекрати!

— На что был похож этот свет? — спрашивает она, оттягивая ему веко. Он отмахивается от неё.

— Он был крошечный. Размером с ягоду. Плотный и яркий. Он ударил меня, — он прижимает пальцы к грудине. Кожа целая. Ни синяков, ни ожогов. Ничего.

В комнату заходят близнецы. Крылья Баша поджимаются, складываясь вдоль тела, когда он садится на перевёрнутый ящик. Его брат стоит рядом, скрестив руки. И тут я слышу тихий перезвон колокольчиков.

Я знаю, что некоторые фейри могут говорить друг с другом на языке, который никто больше не понимает, и когда они это делают, звучит, будто звенят колокольчики.

— О чём вы двое говорите? — спрашивает Сми.

— Да ни о чём, — отвечает Баш с ухмылкой.

— Кас, — упрекает Сми.

Кас уже собирается ответить, но в комнату входят Вейн и Рок.

— Время идёт, — говорит Вейн, держа в руке раскрытые карманные часы. — У нас семнадцать минут, чтобы вернуться в собор и на свадьбу. Карета уже ждёт тех из вас, кто не может подняться в воздух.

Он имеет в виду