Фиктивный брак. Контракт на год. - Альма Смит

— Я не знаю, о ком ты, — попытался солгать Амир, но это прозвучало слабо и неубедительно.

— Не ври мне! — Рашид ударил кулаком по console-столику, от чего задребезжали ключи.

— Этот человек утверждает, что его обманули! Что брак моего сына — фикция! Что моя невестка — аферистка, которая вышла за тебя замуж, чтобы расплатиться с долгами своего несостоятельного отца! Это правда?!

Амир увидел, как Фатима закрывает глаза, словно готовясь к удару. Он видел, как его мать смотрит на неё с ужасом и разочарованием.

— Папа, это не так, — начал он, но отец его перебил.

— Молчи! — он подошёл к Фатиме вплотную.

— Ты. Говори. Это правда? Твой отец в долгах? Ты вышла за моего сына по расчёту?

Фатима медленно открыла глаза. В них не было ни страха, ни мольбы. Только ледяное, бездонное спокойствие отчаяния. Она выпрямилась во весь свой рост.

— Да, — сказала она тихо, но чётко.

— Всё это правда. Кроме одного. Я не аферистка.

Рашид застыл, поражённый её прямотой. Мама Аида ахнула и прикрыла рот рукой.

— Боже мой… — прошептала она.

— Мы так тебе доверяли… Мы приняли тебя в семью…

— Молчи, Аида, — прикрикнул на неё Рашид, не отрывая взгляда от Фатимы.

— И что? Что ты можешь сказать в своё оправдание?

— Ничего, — ответила Фатима. Её голос дрогнул, но она заставила себя продолжать.

— Всё, что сказал этот человек, — правда. Мой отец был на грани разорения. Джамал предлагал мне выйти замуж за его сына в счёт долга. Ваше предложение было… спасением. Более выгодной сделкой. Я согласилась. Я использовала вашего сына и вашу семью, чтобы спасти свою. У меня нет оправданий.

Амир смотрел на неё, и его сердце разрывалось на части. Он видел, как она снова надевает свои стальные доспехи, чтобы принять удар одной, без его помощи. Гордая, непокорная, обречённая.

— И ты… — Рашид повернулся к Амиру, и в его глазах бушевала буря из гнева и боли.

— Ты? Ты знал? Ты знал обо всём этом и молчал?

Амир сделал шаг вперёд, становясь рядом с Фатимой. Он чувствовал её локоть, касающийся его руки. Холодный, как лёд.

— Я знал не всё, — сказал он твёрдо.

— Но я знаю главное. Да, наш брак начался как сделка. Моя сделка, кстати. Это я предложил Фатиме контракт на год. Это я хотел обмануть вас, чтобы вы оставили меня в покое и я мог потом вернуться к Лейле.

Его родители смотрели на него с таким потрясением, словно он говорил на незнакомом языке.

— Что?.. — прошептала Аида.

— Но что-то пошло не так, — продолжал Амир, не отводя взгляда от отца.

— Вернее, всё пошло так, как должно было пойти. Фатима… она самая честная, самая сильная и самая достойная женщина, которую я когда-либо встречал. Да, она вошла в мой дом как стратег. Но она осталась здесь как человек. Она не обманывала вас. Она играла по вашим правилам. По правилам нашего мира. И она выиграла. Она заслужила своё место здесь. Не как дочь разорившегося аристократа, а как личность. Она сделала для нашего семейного бизнеса, для вашего дубайского проекта, для этого чёртова бала больше, чем я за последние пять лет! И да, я знаю о долгах. И я помог их закрыть. Потому что это правильно. Потому что она — моя жена. И я на её стороне. Всегда.

В комнате повисла гробовая тишина. Рашид-абый смотрел то на него, то на Фатиму, пытаясь переварить услышанное. Гнев на его лице медленно сменялся сложной, нечитаемой эмоцией.

— Ты… ты влюбился в неё, — наконец произнёс он. Это не был вопрос. Это было констатацией факта.

Амир посмотрел на Фатиму. Она смотрела на него, и в её глазах стояли слёзы, которые она не позволяла себе пролить. И он понял, что это правда. Самая чистая и самая неожиданная правда в его жизни.

— Да, — тихо сказал он, не отводя от неё взгляда.

— Я люблю её.

Он услышал, как его мать тихо плачет.

Рашид медленно подошёл к креслу и опустился в него, будто все силы покинули его. Он провёл рукой по лицу, внезапно выглядев постаревшим на десять лет.

— Весь город будет смеяться над нами, — прошептал он.

— Над нашей наивностью. Над тем, что нас так легко обвели вокруг пальца.

— Над вами будут смеяться, если вы поддадитесь на шантаж и выгоните её, — парировал Амир.

— Вы покажете всем, что вы слабы. Что вашу семью можно разрушить одним телефонным звонком. А если вы сохраните лицо… если вы примете её, несмотря ни на что… вы покажете силу. Вы покажете, что ваша семья непоколебима. Что никакие сплетни не могут её разрушить.

Он использовал её оружие. Холодную, безжалостную логику. Логику, которую его отец понимал лучше всего.

Рашид поднял на него взгляд. В его глазах шла борьба.

— А если это правда? Если она просто использует тебя?

— Тогда это мой выбор, — твёрдо сказал Амир.

— Моя ошибка. Моя жизнь. И я готов с этим жить.

Он повернулся к Фатиме. Он видел, как по её щекам наконец-то катятся слёзы. Молча. Без всхлипов.

— Фатима, — сказал он, беря её за руку. Её пальцы были ледяными.

— Скажи им. Скажи им сама. Почему ты осталась? Только правда.

Она смотрела на него, и в её глазах был такой storm эмоций, что ему захотелось обнять её и никогда не отпускать.

— Я осталась… — её голос дрогнул, но она заставила себя говорить, — …потому что ваш сын — самый честный и самый безумный человек, которого я когда-либо встречала. Он увидел во мне не аферистку, не расчётливую стерву… а человека. Он предложил мне партнёрство, когда мог просто вышвырнуть. Он дал мне руку, когда мог наслаждаться зрелищем моего падения. Он… он заставил меня вспомнить, что я могу чувствовать. Что я могу быть не только стратегом. Что я могу… любить.

Она произнесла это слово — «любить» — так тихо, что его едва было слышно, но оно прозвучало громче любого крика.

— И да, — она выпрямилась и посмотрела прямо на Рашида, — я осталась, потому что это выгодно. Потому что с ним я сильнее. Потому что вместе мы