Незаконченные дела - Ребекка Яррос

— Да и мне, честно говоря, тоже, — он сверкнул публичной улыбкой, которую все в Нью-Йорке надевают на приемы, на которых не хотят присутствовать, но должны быть замечены.

Эти милые улыбки были одной из многих причин, по которым я покинула этот город — они обычно превращались в уродливые сплетни, как только вы поворачивались спиной.

Выражение его лица смягчилось, как будто он заметил, что моя защита возросла.

— Но мой первый агент считал, что Харрисон звучит более...

— Более по-американски? — я постучала по сенсорной панели планшета, желая, чтобы контракт появился на моей электронной почте до того, как у нас появится возможность перекинуться парой колкостей, как это было в книжном магазине.

— Продаваемо, — он сдвинулся с места, наклонившись вперед. — И не буду врать, анонимность иногда спасает.

Я вздрогнула.

— Или может привести к ссорам в книжном магазине.

— Это извинение? — это определенно была ухмылка.

— Вряд ли, — я насмешливо улыбнулась. — Я всегда остаюсь при своем мнении. Просто я бы не стала так свободно высказывать его, если бы знала, с кем говорю.

В его глазах мелькнуло восхищение.

— Честность. Это освежает.

— Я всегда была честной, — я снова нажала «обновить». — Единственные люди, которые когда-либо удосуживались слушать, мертвы, а все остальные слышат то, что хотят, в любом случае. О, смотри, пришло, — я вздохнула с облегчением и открыла письмо.

С тех пор как пять лет назад бабушка передала все свои права в литературный фонд и назначила меня исполнителем, я неплохо в них ориентировалась, поэтому мне потребовалось всего несколько минут, чтобы просмотреть все, что не было шаблонным. Никаких изменений по сравнению с тем, что Хелен прислала на утверждение ранее, не было. Дойдя до поля для подписи под подписью Ноа, я взяла в руки стилус, а затем сделала паузу. Я не просто передавала ему одну из ее работ — я отдавала ему свою жизнь.

— Ты знаешь, что она написала семьдесят три романа? — спросила я.

Брови Ноа поднялись.

— Да, и все они, кроме одного, были написаны на этой пишущей машинке, — добавил он, кивнув в сторону куска металла времен Второй мировой войны, занимающего левую часть стола. Когда я наклонила голову, он продолжил. — Она сломалась в 1973 году, когда она писала «Силу двух», поэтому она использовала ближайшую модель, которую смогла найти, а ту отправила в Англию на ремонт.

У меня пересохло во рту.

— Джорджия, я могу рассказать обо всех мелочах. Я же говорил тебе, — сказал он, опираясь подбородком на кончики пальцев с полуулыбкой, еще более опасно привлекательной, чем та, что была раньше. — Я фанат.

— Верно.

Мое сердце гулко забилось, когда я уставилась на стилус. В этот момент выбор все еще оставался за мной, но как только я поставлю свою подпись на этой строке, ее история станет его.

Ты все еще можешь получить окончательное одобрение.

— Я знаю цену тому, что ты мне даешь, — тихо сказал он, его голос был низким и серьезным.

Мой взгляд метнулся к нему.

— Я также знаю, что не нравлюсь тебе, но не волнуйся, я считаю своей личной миссией в жизни завоевать тебя... — самоуничижительная ухмылка появилась на мгновение, прежде чем он стер ее и провел пальцами по губам, глядя на стол с открытым восхищением.

Энергия в комнате сместилась, ослабив напряжение в моих плечах, когда он медленно вернул темные глаза к моим. — Я сделаю все как надо, — пообещал он. — А если не сделаю, тогда это сделаешь ты. Последнее слово за тобой? — только легкий щелчок челюсти выдавал его нервозность.

— И в контракте тоже есть возможность отступить, если ты прочтешь рукопись и решишь, что просто не справишься с задачей.

Я бы поспорила, что он был чертовски хорошим игроком в покер, но я научилась распознавать блеф за милю еще в восемь лет. К счастью для него, он говорил правду. Он искренне верил, что сможет закончить книгу.

— Я не буду ее использовать. Когда я беру на себя обязательства, я их беру.

Только в этот раз я позволила себе утешиться чужой уверенностью. Высокомерием. Неважно.

Я взглянула на одинокую фотографию, которую бабушка держала на своем столе, рядом с пресс-папье, которое я сделала для нее в Мурано. На ней были запечатлены она и дедушка Джеймсон, оба в военной форме, настолько потерянные друг в друге, что у меня защемило в груди от воспоминаний о том, что у них было... и что они потеряли. Я никогда не любила Демиана так. Я даже не была уверена, что бабушка так любила дедушку Брайана.

Вот это было по-настоящему.

Я подписала свое имя на контракте и нажала кнопку «Отправить», когда мама вошла с напитками, улыбаясь от уха до уха. Она протянула нам лимонад, и я достала из ящика стола две подставки, не то, чтобы здесь, на высоте восьми тысяч футов, было много конденсата. Но все же. Я не собиралась рисковать этим столом.

— Ты подписала? — тон мамы был спокойным, но она сжимала свои руки в кулаки.

Я кивнула.

Ее плечи расслабились.

— О. Хорошо. Значит, все готово?

— Издатель должен подписать, но да, — ответила я.

— Спасибо, Джорджия, — ее нижняя губа слегка дрожала, когда она обхватила мое плечо, поглаживая меня большим пальцем, а затем отпустила двумя похлопываниями.

— Конечно, мама, — мое горло сжалось.

— Надеюсь, ты не возражаешь, но я бы хотел подождать еще несколько минут, — сказал Ноа. — Чарльз сказал мне, что они подпишут контракт немедленно, и я бы предпочел, чтобы сделка была завершена до того, как я заберу рукопись из твоих рук.

— Естественно, — ответила мама, направляясь к двери. — Я хочу сказать, Ноа, что ты хорошо смотришься за бабушкиным столом. Приятно, что творческий гений снова здесь.

Творческий гений?

Мой желудок скрутило.

— Для меня большая честь находиться в кабинете Скарлетт Стэнтон, — сказал он через плечо. — Уверен, вы обе черпали здесь вдохновение.

Мама наморщила лоб.

— Забавно, что ты об этом упомянул, но Джорджия действительно училась в какой-то художественной школе на восточном побережье. Не то чтобы она использовала свой диплом, но мы все очень гордимся.

По моей шее пробежало тепло, щеки запылали, а скрученный живот опустился на пол.

— Это была не просто художественная школа, мама. Это была Школа дизайна Род-Айленда. Это Гарвард среди художественных школ, — напомнила я ей. — И пусть я не использовала свою специальность студийного дизайнера, но моя концентрация на медиа и технологиях определенно помогла моей продюсерской компании начать работу... — черт возьми, мне снова было пять лет? Потому что мне так показалось.

— О,