В постели с бандитом - Ая Кучер

Так давно не было… Так стёрлось из памяти, что казалось — со мной такое уже не случится.

Последним и единственным был он. Мансур. Именно он разбередил моё тело, именно он вписался в мою память, словно шрам, и я никогда не смогу забыть это ощущение, этот жар, эту одержимость.

— Скрытная сучка, — стонет он хрипло, почти рычит мне в ухо. — Босс?

— Я… Я не скажу… — задыхаюсь.

Желание бурлит в крови, поднимается к вискам, удары сердца глушат всё вокруг.

Я будто на грани потери сознания от этой нестерпимой жажды. Кажется, что жар охватывает всё тело, я пылаю изнутри.

Мансур двигается всё быстрее. Его движения резкие, точные, выверенные. Бьёт в самое чувствительное, снова и снова.

Я почти кричу от переполняющего восторга, от страсти, от желания, которое становится невыносимым.

Я на грани. На грани, где всё сжимается, дрожит, и я вот-вот сорвусь в бездну. Ещё чуть-чуть.

— Скажешь, — хрипло обещает Мансур, впечатываясь губами в мои. — Если хочешь кончить.

Он накрывает губами мои, и я тонy в поцелуе. Не нежном — жадном, требовательном, полным претензий и власти.

Он сжимает мою грудь, срывает стон с моих губ, и я теряю контроль. Жар скапливается внизу живота, там, где его пальцы скользят вниз…

Я вскрикиваю, выгибаясь, когда он касается моего клитора. Ласкает везде. Каждая клеточка тела сжимается в ожидании касаний.

С каждым диким толчком я всё сильнее тянусь к нему, будто тело само знает чего хочет.

— Мансур, — выдыхаю я, запрокидывая голову, впиваясь пальцами в его плечи.

Он лишь толкается медленно, мучительно сладко, продолжая ласкать моё лоно — не так, чтобы отпустить, а так, чтобы держать в аду.

Он тянет. Нарочно. Будто играет со мной, с моим телом, с моим желанием, как с проводами под напряжением.

— Скажешь? — рычит, надавливая пальцами чуть сильнее. Прямо в точку.

Я всхлипываю.

— Да, — выдыхаю. — Да… Пожалуйста…

Он делает два резких, почти звериных толчка, и добавляет одно извивающееся движение пальцами.

И этого… Хватает.

Меня разрывает. Внутри всё сжимается, сокращается, как будто разряд молнии пронзает меня от копчика до губ.

Я стону, стону до хрипоты, не узнавая собственный голос, — и срываюсь. Весь мир исчезает.

Оргазм прокатывается под кожей, сжигая всё лишнее. Оставляет только безумную, тягучую эйфорию.

Глава 15

Каждая клетка дрожит, пульсирует, будто не знает, как вернуться к обычному дыханию.

Матрас прогибается под его весом, и я чувствую, как простыня натягивается, как кожа на бедре касается его.

И от этого касания снова внутри будто что-то подаётся — дрожит, откликается.

Господи, что я сделала? Что, чёрт возьми, я натворила?

Я переспала с ним. С этим человеком, которого боялась до одури. С тем, кто когда-то сломал мне жизнь.

Снова!

И если раньше я была просто глупой, влюблённой девчонкой, которая верила каждому слову, ловила каждый его взгляд…

То сейчас — нет. Сейчас я знала, кто он. Знала, на что способен. И всё равно легла под него.

Я не могу себя простить. Всё внутри клокочет от стыда, от злости, от какого-то тошнотворного осознания: он всё ещё имеет надо мной власть.

Я резко выдыхаю и соскальзываю с кровати. Ноги подкашиваются, мышцы отзываются слабостью и тупой, ноющей болью.

Бёдра ломит, между ног жжёт, как после пожара. Каждое движение — будто по тонкому льду, но я иду.

Хватаю край одеяла, стараюсь стянуть его, прикрыться, хоть как-то спрятать себя от его взгляда. Мне хочется исчезнуть.

Но одеяло не двигается. Я дёргаю сильнее — бесполезно. Рука Мансура уже на ткани, крепкая, уверенная, будто стальная.

Мужчина смотрит на меня так, будто моя обнажённая кожа — не просто тело, а вызов.

Взгляд скользит медленно, лениво, но в нём пульсирует голод, такой животный, что дыхание перехватывает. И это пугает.

Потому что он не выглядит удовлетворённым. Мансур выглядит так, будто только начал.

Я прикусываю губу, чувствуя, как щёки вспыхивают. Шумно сглатываю, стараясь хоть как-то выровнять дыхание, но бесполезно — грудь всё равно поднимается слишком резко, а кожа горит под его взглядом.

Боже, Мансур ведь только что был во мне, и всё равно смотрит так, будто готов снова.

Я обхватываю себя за плечи, пытаюсь хоть как-то прикрыться. Неловкость разливается горячими волнами.

Я ведь не девчонка — видела тело, училась, чертила анатомию на муляжах, проводила практику. Но сейчас…

«Ты должна быть холодной в любой ситуации. Уважение начинается с дистанции».

Да, фрау, спасибо. Только вот с Мансуром дистанции не существует. Её невозможно удержать.

Я нервно оглядываюсь, ищу хоть что-то, чем можно прикрыться. И тогда замечаю на полу рубашку.

Не помню, когда он её снял. Вообще ничего не помню.

Всё слилось в одну пульсирующую бурю — поцелуи, кожа, его запах, руки, давление, голос, от которого перехватывает дыхание.

Я наклоняюсь, хватаю рубашку. Пальцы дрожат. Ткань тёплая — будто хранит его тепло. Я натягиваю её на себя, и сердце срывается в бешеный ритм. Рубашка пахнет им.

— Думаешь, это поможет? — голос Мансура ленив, тягуч, как мёд, только ядовитый.

Он растягивается на кровати в полный рост, не утруждая себя тем, чтобы хоть чем-то прикрыться.

— Не тешь себя иллюзиями, Мили.

— Это компенсация, — отзываюсь с вызовом. — Моё платье пострадало из-за тебя.

— Твоё? Тебе здесь ничего не принадлежит. Всё, что здесь есть, — это я тебе даю. Привыкай к этому.

Я будто теряю опору на секунду. Всё внутри замирает, скручивается в тугой узел. Его слова проникают глубже, чем нужно, оставляя болезненное эхо.

Я же всего лишь игрушка. Вещь, которую он перетаскивает с места на место.

Горько. До тошноты. До боли в горле.

А чего ты, дура, ожидала? Что он после секса станет добрым? Нежным? Что обнимет, скажет, что всё хорошо?

Это Мансур. Ублюдок, который ломает людей в качестве хобби.

Я чувствую, как жжёт глаза, как внутри всё клокочет. Но я сжимаюсь ещё сильнее, держу оборону, хотя она уже трещит.

— Итак, — голос Мансура становится жёстче, с нажимом. — Я не слышу, чтобы ты рассказывала.

— Я… — язык заплетается.

— Ты обещала, Мили. Или если это попытка снова заскочить на мой член — мимо. В этот раз допрашивать я буду иначе.

Я сжимаюсь, будто слова Мансура обрушились на меня не просто звуками, а ударами.

Страх медленно поднимается от живота вверх, заполняет грудь, сдавливает горло.

Я кутаюсь в его рубашку, прячу руки в рукавах,